Грозный отряд - Люк Скалл

«Трус», — зазвенело у него в голове, но, не обращая на это внимания, он сосредоточился на той вредоносной силе, что присутствовала внутри Салазара. Он направил против нее свою магию. Магия — это жизнь, возможность созидания и одновременно — проклятие для сверхъестественного яда, заполнившего жилы древнего гарзианского чародея.

Из запястий Салазара стала сочиться черная кровь. Она струилась по его рукам и собиралась в густые маслянистые лужицы — сущность Похитителя, бога Смерти, медленно вытекала из старого изнуренного чародея.

Пульс лорда-мага ускорился, стало различимым дыхание. Задрожали веки, и наконец открылись глаза.

— Барандас, — прохрипел он. Верховный Манипулятор склонился над ним с подозрительно влажными глазами и радостным выражением лица.

— Мой господин! Ты снова с нами. Лежи спокойно. Не напрягайся. Ты так много страдал.

Салазар опустил взгляд на свои запястья. Черные выделения прекратились, и теперь из его рук текла простая, чистая кровь, а не живой яд. Он что-то прошептал, и раны начали дымиться.

Эремул ловил ртом воздух от изумления. Кожа лорда-мага срасталась сама собой. «Такая сила, — думал он, ошеломленный. — Такая устрашающая сила».

Тиран Сонливии сел. Он обвел взглядом Манипуляторов, собравшихся вокруг него, и уставился на Эремула, по спине которого побежали мурашки.

— А, Полумаг. Ты великодушно отплатил за мою милость. — Его голос стал тверже, набирая силу, по мере того как он говорил. — Ты ничего не расскажешь о том, что увидел, когда наши разумы соединились. Я получу твое слово или твой язык. Что это будет?

Эремул с трудом сглотнул.

— Мое слово, — ответил он.

— Хорошо. Помоги мне подняться, Верховный Манипулятор. У нас нет времени.

— Мой господин? — неуверенно спросил белокурый воин.

Салазар посмотрел на свои морщинистые ладони и медленно свел их вместе перед лицом.

— Война, — сказал он. — Это покушение на мою жизнь — дело рук Белой Госпожи. Только она обладает возможностью использовать кровь Похитителя, чтобы отравить меня. Мы должны готовиться к войне.

ЦЕНА ЧЕЛОВЕКА

Он разрез а л воду, как стрела, смаргивая с глаз жалящие слезы, и быстро приближался к Соуману. Инженер был уже всего лишь в ста ярдах. Барахтающийся человек снова ушел под воду, и на мгновение Коул подумал, что тот больше не всплывет.

«Не смей тут у меня умирать, — сердито подумал он, прибавляя скорость. — Это моя минута. Я никогда не прощу тебя, если ты утонешь».

Из всех своих многочисленных качеств Коул особенно гордился собственным атлетизмом. Он бегал быстрее и дальше любого из знакомых, а в воде ему было так же удобно, как на земле. Чувствуя на себе взгляды Трехпалого и остальных, он прекрасно представлял написанные на их лицах благоговейный трепет и уважение — сейчас, когда они воочию наблюдали за его героическими деяниями. Пришло время миру узнать, чего стоит Даварус Коул.

Лысая макушка Соумана снова показалась над волнами, но на сей раз он не продолжил, пусть и с огромным трудом, плыть к «Искуплению». Вместо этого он отчаянно взмахнул руками и вновь скрылся под водой.

Захрипев от напряжения, Коул удвоил усилия. Достигнув места, где исчез инженер, он хорошенько глотнул воздуха и нырнул. Даварус увидел человека прямо под собой. Тот жалко подергивался. Мощно фыркнув, Коул схватил руку Соумана и, повернув в противоположном направлении, отчаянно заработал ногами.

Вынырнув и вытащив на поверхность инженера, он одной рукой держал открытым его рот, а другой принялся колотить ему по груди, в то же время неистово перебирая ногами, удерживаясь в вертикальном положении. Соумана вырвало водой, и он закашлялся. Коул вздохнул с облегчением. Он будет жить.

— Держись крепко, — сказал он и, подхватив одной рукой Соумана под грудь, чтобы поддерживать на плаву, направился к каракке, маячившей перед ними.

Вдвоем они продвигались мучительно медленно, но тем не менее «Искупление» приближалось.

— Ты спас меня, — удалось прохрипеть Соуману, когда он несколько пришел в себя.

— Я это делаю, — ответил Коул. — Старайся сохранять неподвижность. Если будешь извиваться, только помешаешь.

Он спас жизнь человека. Даварус вспомнил про Крюк и свою неудавшуюся попытку выручить беднягу старика, на которого пал выбор в Черной лотерее. Гнев из-за того, что старик все-таки умер, по-прежнему терзал Даваруса, в особенности потому, что все пошло совершенно не так в убежище Осколков. Гарретт и остальные научатся уважать его довольно скоро, когда он вернется с Проклятием Мага и командой преданных людей под его началом.

— У, — пробурчал Соуман. Правой рукой он показывал на что-то перед собой.

— Что там? Кажется, я сказал тебе держаться спокойно… — Коул не договорил, увидев, на что указывал инженер. Гребная лодка, полная стражников. Она сокращала расстояние между ними с устрашающей скоростью. — Работай своими чертовыми ногами! — крикнул Коул, колотя по воде со всей силой, на которую был способен.

«Искупление» находилось уже близко.

— Сбросьте канат! — крикнул он. Кто-то, должно быть, его услышал, поскольку побежал по палубе и перебросил канат через борт корабля. «Еще пятьдесят ярдов», — подумал Коул.

Его ноги уже горели от изнеможения и стали такими тяжелыми, что, казалось, вот-вот утянут на дно, но тут Коул схватил висящий канат и обмотал вокруг себя. Крепко держа Соумана, он крикнул:

— Тяните нас наверх!

Кто бы ни был там, наверху, он повиновался, их втащили на судно. Коул шлепнулся на палубу, слушая, как колотится в груди сердце. Наконец он поднял взгляд на покрытое струпьями лицо Трехпалого. «Мой преданный товарищ».

— Ты хорошо справился, парень, — сказал заключенный, кивая. Соуман рядом застонал.

— Лодка, — задыхаясь, проговорил Коул. — Стражники приближаются к нам.

— Замечена шлюпка, пятьсот ярдов справа по борту, — раздался чей-то возглас.

— Мы можем их одолеть, — сказал Трехпалый и протянул Коулу руку.

Даварус схватил ее и хрипло охнул, когда тот потянул вверх. Его все еще пошатывало, и левая рука болела так же сильно, как ребра.

— Лодка набита ими! — крикнул наблюдатель. — Десять стражников, группа моряков и… этот ублюдок Манипулятор.

— У кого здесь есть арбалет? — завопил Трехпалый.

Один человек поднял руку, остальные беспомощно оглядывались по сторонам.

Коул щелкнул пальцами — его осенило.

— Артиллерия! — крикнул он. — Мы потопим их прежде, чем они до нас доберутся. — Он подбежал к одной из небольших пушек, установленных на форкастле. — Дай мне порох, кусочек ткани, кремень и трут, — приказал он одному из моряков, который оказался рядом.