Грозный отряд - Люк Скалл

Правитель Сонливии скреб руками горло. Его лицо побагровело. Золотой кубок, из которого он пил, валялся под троном, его содержимое выливалось на пол. К нему приближались три служанки, и в руках они держали серебряные кинжалы.

Оторвав руку от горла, Салазар сделал жест, и одну из девушек разорвало, обдав все вокруг ливнем крови и костей.

Факелы погасли, и воцарился мрак. Барандас слышал, как с трудом ловит ртом воздух, и крики сбитых с толку людей и звуки яростной рвоты накладывались на его хриплое дыхание.

Факелы, замигав, загорелись вновь.

Наконец он оказался рядом со своим господином, и его сверкнувший клинок отсек руку девушки, кинжал которой уже готов был вонзиться в горло Салазара. Хлынула кровь, и конечность отлетела в сторону, но движения девушки ничуть не утратили своей быстроты. С невероятной скоростью она обхватила Барандаса другой рукой, и он стал задыхаться. Ее прикосновение было ледяным, и оно словно выдавливало из него жизнь. Сердце Барандаса колотилось так, словно вот-вот разорвется…

И тут странную женщину отшвырнуло от него, вмазав в стену с такой силой, что он услышал треск ломающегося позвоночника. Безжизненное тело соскользнуло на мраморный пол.

Оставшаяся девушка смотрела на Барандаса странными бесцветными глазами. Это — та самая служанка, которая подавала ему вино. Она — необычно бледна, цвета молока. Как же он не заметил этого раньше?

— Ты, — сказала она совершенно бесстрастным голосом. — Я видела, как ты пил. Ты должен был уже умереть.

— Кто вы такие? — спросил Барандас в ответ. Он бросил взгляд в сторону: Салазар скрючился на троне, все еще царапая себе горло.

— Служительницы Белой Госпожи. — Девушка смотрела на него без всякого выражения на лице, но ее призрачные глаза, казалось, видят его насквозь. — Этот человек — тиран. Он убил бессчетные тысячи людей. — Она сделала паузу. — Ты — не такой, как он, и не такой, как все эти люди. Почему ты защищаешь его?

Барандас смотрел на нее, пораженный ее проницательностью. Как она узнала? Не раз бывало так, что ему хотелось повесить свой меч — такое отчаянье он испытывал от содеянного во имя города и его лорда-мага, этого города, где дети в трущобах умирали с голоду, тогда как элита, богатая и могущественная, наслаждалась жизнью в роскоши. Но каков был выбор? Мир — это жестокое место. Сонливия нуждалась в сильном правителе, чтобы защититься от ужасов, порождаемых дикой магией, которые опустошали землю, так же как от нападений других лордов-магов.

И таким человеком был Салазар. Человеком, который — так вышло — спас ему жизнь.

— Долг, — молвил Барандас. — Это мой долг.

Бледная женщина кивнула.

— Я понимаю, что такое долг. — Она подняла землистого цвета руку с серебряным кинжалом. — Так давай же исполним свой долг. — Женщина бросилась вперед, стремительно махнув кинжалом. Неимоверно быстро, быстрее, чем любой, с кем когда-либо встречался лицом к лицу Барандас. Нечеловечески быстро.

Но он — Верховный Манипулятор.

Его меч пронзил женщине грудь, оторвав ее от пола. Она стала хватать ртом воздух, заструившаяся изо рта темная кровь залила весь подбородок. От крови несло тухлятиной, словно она разлагалась у нее внутри. Барандаса чуть не стошнило, когда он извлек из нее свой меч. Труп рухнул на пол.

Верховный Манипулятор тут же бросился к Салазару. Лорд-маг хрипло дышал с огромным трудом, словно втягивая воздух через тростинку. Барандас в поисках помощи обвел взглядом зал.

Большинство магистратов были мертвы. Тело верховного судьи Толваруса свисало с кресла, из его рта бежала струйка слюны и капала на колени объятого ужасом маршала Халендорфа, который, онемев, взирал на происходящее.

Посеревший лицом канцлер Ардлинг дышал вполне нормально. Главный магистрат Тимерус также остался в живых, хотя его неудержимо трясло, и он, очевидно, выблевал все вино на свою мантию.

Барандас опустил взгляд на тирана Сонливии. В его горле застрял комок. Он прижал к себе лорда-мага, и его глаза наполнились слезами.

С огромным усилием Салазар поднял на него взгляд и попытался что-то сказать. Барандас прильнул к нему ближе, чтобы расслышать его слова. Они прозвучали едва слышным шепотом, но ему тем не менее удалось разобрать их значение.

— Приведи… Полумага.

НЕЛЕГКИЙ ВЫБОР

Полумаг уставился на книгу, которую читал. «Последняя из Священных войн» — спорная работа о столкновении, определившем Век Раздора, чрезвычайно кровавый период, который завершился разрушительной Войной с Богами. По северному континенту стремительно перемещались армии. Короли и королевы пали.

Губы Эремула изогнулись в кривой улыбке. Последователи несовместимых верований севера тысячелетиями набрасывались друг на друга, но тем не менее и уходящее в глубь прошлого соперничество, и исключающие друг друга догмы оказались отставлены в сторону, когда была провозглашена священная война против самой магии.

«Ненависть. Ненависть и страх. Два этих чувства связывают злейших врагов сильнее, нежели общие представления о добродетели или традиции объединяют лучших друзей».

Была сформирована Конгрегация — Совет правящих верховных жрецов и жриц тринадцати Главных богов. Вместе они обладали колоссальной политической и военной силой и почти преуспели в тотальной очистке земли от магии. Тех, кто обладал даром, не щадили. Родители предпочитали душить собственных детей, чем видеть, как их сжигают заживо на кострах Конгрегации. Несмотря на свою ненависть к лорду-магу, Эремул признавал, что Салазар — вместе с Мариусом, магом по имени Митрадат и несколькими другими ведущими чародеями столетия — оказался действенным организатором сопротивления. Они спасли от костра многих, благословленных даром магии.

Он перевернул страницу. Там было изображение Белой Госпожи во всей ее неземной красоте. Верховная жрица Матери, главной богини самой распространенной веры на земле, также была могущественной чародейкой.

Эремул в изумлении фыркнул. Что сделала Конгрегация? Ба, они ее приняли.Принципы — это превосходно, пока следование им не противоречит собственной выгоде.

Почему Белая Госпожа, в конечном счете, столь быстро перешла на другую сторону, оставалось тайной, но ее измена Конгрегации дала Союзу чародеев передышку, в которой они нуждались, чтобы разработать план атаки на небеса. Произошедшая в результате Война с Богами длилась целый год. Лишь горстка чародеев выжила в странствиях на небесах. Те, кто вернулся оттуда, уже не были людьми в полном смысле слова. Они отчасти впитали в себя божественную сущность и достигли бессмертия.