Грозный отряд - Люк Скалл

Внезапно воздух вокруг словно запульсировал. Коул замер на месте, озираясь в изумлении по сторонам, и тут его чуть не стошнило. Он ощутил жуткое, всепоглощающее зловоние — будто огромный труп разлагался на солнце. По всему кораблю люди в мучительных судорогах заливали палубу рвотой.

Уши Коула наполнил жуткий рев, и он зашатался. Море начало мерцать, да так ярко, что глаза у него заслезились и ему пришлось отвернуться. Коул открыл было рот — спросить, что происходит, — но тут на него внезапно надавило что-то незримое, преградив путь словам, и в горло хлынула холодная вода. Всесокрушающая вода окружила его со всех сторон, и он, безнадежно сбитый с толку, принялся неистово барахтаться. Палуба исчезла из-под ног, и его потянуло вниз. Все глубже и глубже.

Коула поглотила тьма.

— Он будет жить.

Эти слова, казалось, приплыли в его уши откуда-то издалека. Во рту он ощущал желчь и соль. Тело непроизвольно вздрогнуло.

— Открой глаза.

Он сделал, как приказали, и уставился в лицо красивой женщины. Ее кожа казалась сверхъестественно бледной, но, возможно, это — эффект от луны у нее за спиной. И глаза какие-то странные. В его собственные глаза будто песку кто насыпал, и он потер их руками, сморщенными от соли.

— Где я? — спросил Коул.

— На «Удаче Госпожи», — ответила женщина. — Опухоль чуть не поглотила тебя. Твой корабль пропал, так же как и большинство людей.

— «Удача Госпожи»? — Коул заметил, что рядом были другие люди, и мужчины, и женщины, которые смотрели на него с любопытством.

— Это флагман флота Телассы. У нас был приказ потопить твою каракку и старый когг, который следовал за ней. — Его спасительница смотрела на него совершенно бесстрастно. — Опухоль избавила нас от обоих судов.

Опухоль.Даварус опять вздрогнул. Он чуть было не стал еще одной жертвой неугасающего гнева Владыки Глубин.

— А что сейчас? — спросил он.

Женщина прищурила странные глаза.

— Война между нашими городами неизбежна. Мы плывем в Телассу.

— Мы? — выдавил Коул.

— Да. Ты наш пленник. У Белой Госпожи будет к тебе множество вопросов.

НАДВИГАЕТСЯ БУРЯ

Его веки, задрожав, открылись, и окружающее предстало взору. Он лежал на спине, уставившись в огромное серое облако, нависшее прямо над головой. Порыв ветра взъерошил ему волосы, пробежал по щетине, которая появилась на шее. Попытавшись подвинуться, он охнул от неожиданной резкой боли в районе поясницы.

Он чувствовал, что ослаб. Ослаб и очень голоден. На него нахлынули воспоминания. Обрушение шахты. Бой с Манипулятором с детским личиком, его пояс, увешанный кинжалами. Холодная сталь, пронзающая его живот. Пробуждение от потного лихорадочного забытья, судорожные глотки из поднесенного кем-то бурдюка и снова погружение в черноту.

— Ты очнулся. Пора бы уж. — Джерек присел рядом. Его правое плечо и бедро — в толстых повязках, покрытых давно засохшими, коричневыми пятнами крови.

Бродар Кейн с усилием приподнялся на локтях и огляделся по сторонам. Они — в узкой впадине, по обеим сторонам которой поднимаются поросшие деревьями холмы. В воздухе висит запах дождя. Солнце скрыто за облаками, так что без особой уверенности он предположил, что сейчас — вторая половина дня. Как долго?

— Ты пробыл без сознания большую часть недели, — произнес Волк, отвечая на невысказанный вопрос. — Тебе круто всадили, Кейн. Айзек тебя заштопал, но девчонка думала, с тобой покончено. Я ей объяснил, что ты всегда был упрямым типом.

Кейн облизнул губы. Во рту — сухо и гадко.

— Где они?

Волк протянул ему свою бутыль с водой.

— Охотятся, — ответил он. — Я и сам бы пошел, но Айзек считает, что моим ранам нужно еще время для заживления. Оказывается, он искусно ставит капканы.

Кейн поднял глаза на друга. Лицо Джерека было непроницаемо. Заметив, что Бродар пристально смотрит на него, он слегка нахмурился. «Ты получил куда худшие раны, и они не задержали тебя ни на дюйм, Волк. Ты остался со мной на случай, если я приду в себя». Но суровый горец вряд ли в этом признается.

— Где мы? — спросил он.

Джерек сплюнул.

— К западу от Разлома, может, в дюжине миль. На другой день после того, как мы обрушили шахту, появился целый корабль, набитый болванами в красных плащах. Некоторое время они шли по нашим следам, но, думаю, нам удалось оторваться. С тех пор мы старались не привлекать к себе внимания.

Кейн вздохнул. Сколько человек погибло на Разломе? Вылазка с целью диверсии обернулась побоищем.

— Они выяснили, что это мы уничтожили шахту?

Джерек пожал плечами.

— Не думаю. Им никогда не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы рассмотреть наши лица. Тем не менее у нас немного шансов снова забрести в Серый город, так ведь? Не с этим хвостом из тел, который остался за нами. Я так думаю, проводим девчонку назад до города и отправим ее за нашим золотом, а затем оставим между нами и Сонливией энное число миль. Я устал от этого дерьма.

Кейн был настроен так же. Он чувствовал себя старым. Он чувствовал себя древним.Слишком много мертвых, слишком много печали. Он устал убегать, устал убивать. Человек должен понимать, когда нужно все бросить.

Его внимание привлек шум из-за ряда ольховых деревьев. Оттуда появились Айзек и Саша, слуга нес в руке трех кроликов. Лицо его расплылось в счастливой улыбке, когда он увидел, что его подопечный пришел в сознание.

Саша, напротив, выглядела весьма раздраженной. Она то и дело стискивала челюсти, очень напоминая Волка, когда тот впадал в одно из своих настроений. Ее штаны сбоку были разорваны, а левая нога до колена вымазана в грязи.

— Итак, тебе удалось выбраться в конце концов, — заметила она довольно холодно, опускаясь на колени неподалеку от того места, где он лежал. Стянув с ноги грязный сапог, она перевернула и яростно затрясла его. Вылилась грязная вода. — Было бы здорово, если бы Айзек уделял столько же внимания тому, куда идти, сколько твоему восстановлению. — Она бросила взгляд на парня. — Не могу поверить, что ты завел меня в трясину.

Айзек выглядел несколько смущенным.

— Я сожалею об этом, на самом деле. Я отвлекся.

— Отвлекся? Ты прогуливался, рисуя птиц.

— Люблю делать наброски. У меня целая коллекция в книгохранилище. Быть может, когда мы вернемся в город, я смогу показать ее тебе. — На его невыразительном лице была написана надежда.

Саша фыркнула.

— Ну, от такогопредложения я не смогу отказаться. Не трать зря времени, Айзек. Мне не интересно.