Грозный отряд - Люк Скалл

Саша фыркнула.

— Ну, от такогопредложения я не смогу отказаться. Не трать зря времени, Айзек. Мне не интересно.

Айзек увял. Кейн не мог не посочувствовать парню.

— Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что меня заштопал, — сказал он удрученному слуге. Кейн заговорщически понизил голос. — Я бы не стал мучиться из-за девушки. Думаю, у нее есть виды на кого-то другого. — Он бросил ей понимающий взгляд, подумав даже о том, чтобы подмигнуть, но не хватило воодушевления.

Саша метнула в него ядовитый взгляд.

— Будто бы ты знаешь, чего я хочу. Вы, горцы, и ваши женщины… Как там у вас? Бьете их камнем по голове и насилуете, пока они без сознания? Или как-то по-другому?

Слова девушки резанули его. Может, она и подтрунивала, но если в ее темных глазах было еще что-то, кроме гнева и презрения, он этого не видел.

Ее тон не понравился Джереку.

— Что у тебя за проблемы? — сердито проскрежетал он. — Всю последнюю неделю ты брюзжишь, как медведица, у которой хворостинка в заднице застряла. Этот алхимик для тебя так много значил?

— Викард как человек был лучше, чем ты когда-нибудь станешь, — яростно выпалила Саша в ответ. — Думаю, мне повезло, что рядом есть Айзек, а то кто знает, что бы ты со мной уже сделал. Я тебя не боюсь.

Лицо Джерека исказилось от ярости. Он шагнул к ней. Она бесстрашно смотрела на него. Волк подергал себя за бороду правой рукой. Левая рука сжалась в кулак.

— Да пошла ты. Пойду-ка прогуляюсь. — Он развернулся и ринулся в заросли.

Кейн смотрел ему вслед. Во время случившейся стычки он затаил дыхание, а теперь устало выдохнул и на минуту закрыл глаза. Забарабанили первые капли дождя, охлаждая его лицо и отчасти снимая напряжение, повисшее в воздухе.

Почесав голову, Айзек напряженно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Думаю, нам нужно найти убежище от этого ливня. — Подняв кроликов, он слегка тряхнул ими. — Кто проголодался?

Он смотрел, как под легким ветерком танцевало пламя костра. Навес из листвы и веток над головой сотрясался от ливня. Время от времени капли дождя падали сквозь прорехи в листве, но находиться здесь гораздо лучше, чем под открытым небом, где весенний ливень колотил по окружающим холмам, как по наковальне. Айзек тушил мясо и помешивал его палочкой, мурлыча какой-то мотивчик себе под нос. Пахло очень вкусно. Даже Саша, казалось, несколько расслабилась.

Старый горец был так голоден, что его подташнивало, но жаловаться не имело никакого смысла. Пища будет готова тогда, когда будет готова. По крайней мере, рана в животе, кажется, заживает. Ему удалось с трудом встать на ноги и, прихрамывая, без посторонней помощи взобраться на холм. Колени адски болели, а две минуты, которые он потратил, чтобы помочиться, оказались из числа наихудших в его жизни, но он решил, что выздоравливает.

Кашлянув, он бросил взгляд на Сашу.

— Я сожалею о гибели твоего друга, девочка, — сказал Кейн и хотел было что-нибудь добавить, но, так ничего и не придумав, уставился на свои руки, покрытые шрамами.

С минуту она не отвечала. Затем взглянула на него через костер.

— Знаешь, у меня есть имя. Саша.А не «девушка» или «девочка». И даже не «стерва», как ласково обращается ко мне твой грубый товарищ.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал Кейн. — Никогда толком не запоминал имен, и моя память не становится с годами лучше. Кроме того, когда стар, как я, почти все кажутся тебе девочками или мальчиками.

Она поразмыслила над этим немного.

— А сколько же тебе лет? — спросила она наконец.

— Не могу сказать точно. Я убил своего первого человека более сорока лет назад. Мне было тогда — сколько же? — девять. Полагаю, это значит, что мне за пятьдесят.

Она уставилась на него с недоверием.

— Ты убил своего первого человека, когда тебе было девять лет? Это нелепо.

— Да… ну, в те времена Высокие Клыки были более дикими. — Он смотрел на котелок, булькающий над огнем. — На мою деревню напали из ближайшего поселения. Наши воины отогнали их, но они бросили несколько раненых. Один из них лежал на снегу прямо передо мной с пробитой грудью и всхлипывал, как ребенок. Отец дал мне свое копье и сказал, что пора мне становиться мужчиной. — Кейн пожал плечами. — Я сделал то, что должен был сделать.

— Ты же был ребенком, — сказала Саша.

Он увидел в ее глазах отвращение.

«Да, я им был. И тем не менее в ту минуту я увидел правду мира, и человек поумнее отнесся бы к этому уроку гораздо серьезнее, чем я. Однако что сделано, то сделано. Бьюсь об заклад, что твое прошлое — отнюдь не сплошное благоденствие и безмятежность. И у тебя есть свои скелеты в шкафу, если я в чем-то разбираюсь».

— Так тогда было заведено, — пояснил Кейн. — И сейчас то же самое, хотя Пределы теперь не воюют, как прежде. Угроза с хребта Дьявола сделала всех осмотрительней насчет того, чтобы крошить друг друга. Почти всегда, — добавил он.

Айзек решил, что еда готова, и передал котелок Кейну.

— Ешь, сколько хочешь, — сказал он. — Тебе нужно восстанавливать силы. По правде говоря, я удивлен, что ты выкарабкался. Вы, горцы, крепкие ребята, ничего не скажешь.

Бродар Кейн не ответил. Он уже набил рот. Горячее варево стекало по подбородку и обжигало пальцы, но он не обращал на это никакого внимания. Два года его непрестанно преследовали в Высоких Клыках, и он никогда не знал, где добудет себе еду. В таком положении человек ест, что может, когда может и как может. Случалось, он был вынужден пить собственную мочу, а ведь понятно, до чего скверно обстоят дела, когда такая перспектива представляется чуть ли не привлекательной.

Остальные двое молча наблюдали за ним. Когда Кейн больше не мог уже съесть ни кусочка, он почувствовал, что возвращается слабость. Бродар стал было клевать носом, но голос Саши вернул его из дремоты:

— Ты так и не сказал мне, что ты и Джерек делали в Сонливии.

Изменив позу, он моргнул пару раз, чтобы стряхнуть полузабытье.

— Мы были в бегах, — произнес он после неловкого молчания. — Шаман назначил награды за наши головы. Особенно за мою. Ему ничто так не хотелось увидеть, как мою рожу на копье над Великой Резиденцией.

— Шаман? Ты имеешь в виду лорда-мага Высоких Клыков? Что ты сделал, чтобы так расстроить его?

— Дело не в том, что я сделал, девочка, а в том, чего не сделал. — Закрыв глаза, он перенесся в то утро, когда Шаман произнес слова, от которых у него кровь застыла в жилах.

Берегунд нужно сровнять с землей.

— Я не всегда был жалким стариканом, которого ты видишь перед собой. Меч Севера — так меня называли. Я был Защитником Высоких Клыков, первым заслоном на пути демонов, которые спускались с хребта Дьявола. Во время войн я был орудием воли Шамана.