ЧайфStory - Леонид Порохня

Вечером купил огненной воды, собрались в холле, налили, появляется Северин: «Чего гуляете?». Я говорю: «Ты что, не заметил внизу? Ну, зеленая стоит!» Он плечами показывает: «Ничего там нет». У меня падает рюмка, с четвертого этажа лечу на улицу — стоит. За спиной Валера говорит: «Шутка!»… Шутка в Валерином стиле, шутит он редко, но кроваво» (Шахрин).

Бегунов бросил пить.

Необходимые пояснения к главе «Событие»

«Ничего особенного, допился просто».

В. Бегунов

Событие это в истории «Чайфа» фундаментальное, в некотором смысле потрясающее основы. А пояснения необходимы потому, что событие обросло легендами, у каждого члена группы своя версия, и все они вместе — правда. Но и ложь.

Шахрин уверен, что виной всему история с Пенкиным, Бегунов отнекивается. Нифантьев, сам к тому времени давно завязавший, уверяет, что в этом деле поучаствовал: «В Твери он упал, потом проснулся и рассказал про погибшего дружка, который во сне стал его звать. Туда, к себе… Бегунов очнулся и говорит: «Антоха, он меня зовет»… Когда протрезвел, я ему говорю: «Вовян, надо предпринимать срочные меры, Пенкин-то ладно, но это звоночек, когда зовут друзья, которых пятнадцать лет в живых нет». И после этого он пошел». «Тогда я был напуган на самом деле», — говорит Бегунов. Но не пошел.

Гройсман уверен, что Вовка из-за него на такой шаг решился, и вот после какой истории. Снимали программу «Акустика из Рубикона», особняк, после концерта столы, Бегунов заказывает бутылку водки и укладывает ее минут в пятнадцать. Гройсман озирает поле битвы и понимает, что Бегунов пьет один. Бегунов заказывает вторую и убирает ее за те же пятнадцать минут. И третью заказывает. Гройсман, который считает, что работа заканчивается, когда группа с точки уехала, подзывает официантку: «Придумывайте, что угодно, но водку ему больше не наливать». Официантка ничего лучше не находит, как сказать, что директор водку запретил, Бегунов на дыбы:

— Ты мне запрещаешь? Ты мне кто, папа, мама?! — но самый крупный аргумент у него был такой:

— Я что, учитель русского языка?

«Но водки ему не дали, и уехал он в страшной обиде, — Гройсман. — Встретились месяца через два, и оказалось, что он бросил. С того времени не пьет». Комментарий героя повествования: «Насчет истории, которую Димка рассказывает, так там было не две бутылки. У меня же годы тренировок, меня Антон многому научил: где две бутылки, там всегда была третья, которую выпивали в подъезде, а потом входили, как положено».

Вот тебе и учитель русского языка…

Пил Бегунов опасно для жизни. Чтобы надраться, нужно было три копейки на трамвай. Доехать до ближайших друзей, а там… «У меня во всей стране столько собутыльников — это кердык какой-то! — ухмыляется Вовка. — Отсюда лозунг: «Друзей много, а печень одна».

Завязал сам: «Был пятидневный запой, совершенно неуправляемый, когда я понял, что вообще не контролирую себя. Пять суток бреда… И я со страшного бодуна пошел к соседу, мы выпили красного вина с мясом и поехали лечиться к человеку по фамилии Довженко. Потому что во всех конторах условие: две недели не пить, а для меня это была фантазия несбыточная. А тут место, куда можно пьяным приходить».

После записи Одесса, начало августа, благодать. Устроители сказали, что Одесса — это уже заграница, для иностранцев все дорого, поживите, поэтому с украинскими паспортами. Галанину дали паспорт с фамилией Шершень, а Шахрину с украинской фамилией Пастернак. А он с женой, она тоже Пастернак. И когда входили Вовка с Ленкой в гостиницу, наблюдательные одесские администраторы спрашивали с подозрением:

— Вы Пастернаки?

— Да, мы Пастернаки… — гордо отвечали Шахрины.

А «Чайф» как раз был группой слегка мексиканской, потому что трудился за счет первого в жизни спонсора — пиво «Дос Экое». У каждого на спине написано: «Дос Экое». А тут Шевчук. И давай ругаться: «Нельзя мексиканское пиво рекламировать, надо наше «Жигулевское» рекламировать!». Шахрин пытался возражать, что согласен рекламировать «Жигулевское», если они денег дадут. Юра обиделся, сказал, что они буржуи, сел в белый «Мерседес» и уехал.

Буржуи поехали в «Рафике».

(клип ужасов)

Октябрь, 1994. Уфа, клип «Семнадцать лет». Клипмейкера звали «Муха» — Мухамедзянов Виталик, нашел его Гройсман.

Дима в тот момент был менеджером двух коллективов на постоянной основе — «Чайф» и «СерьГа», и у «Алисы» временно, на проект «Черная метка». Кинчев свел его с Мухой, который очень славные комиксы рисовал и хотел кому-нибудь клип снять. «А так как познакомил с ним Костя, я сказал: «Муха, сделай клип на «Черную метку». БЕС-ПЛАТ-НО». Если я его принимаю, сразу заказываю для «Чайфа» и «СерьГи». Так появились «Черная метка», у «Чайфа» — «Семнадцать лет» и «Ой-йо», у Га-ланина — «А что нам надо» и «Собачий вальс» (Гройсман).

«Димка хотел снять «Ой-йо», — это уже Шахрин, — хотя она не из этого альбома. Но я уже внимательно относился к тому, что говорил Димка, были вещи, которые сперва казались нелогичными, но потом оказывалось, что он прав».

Уфа, осень, холод собачий, режиссер загоняет всех на крышу девятиэтажки и говорит: «Нужно поймать режим, снимем на фоне заката». Ждали, когда настанет волшебный миг, люди с фонограммой сидели на чердаке, потому что на крыше магнитофон замерзал, отказывался работать. Потом дали команду, чайфы минут пять попрыгали по крыше и, трясясь от холода, поехали домой. Остальное снимали без них. Шок случился, когда момент на крыше получился черно-белым. Шахрин: «Мы Муху готовы были убить, хотя на черно-белом соплей не видно, которые с нас свисали».

Премьера породила редкий момент полного и всеобщего единения: клип не понравился всем и полностью. Шахрин: «Я был дико недоволен. Меня раздражало все, раздражал герой, который почему-то на Шевчука похож, все потом говорили, что у нас Шевчук в окно к какой-то бабе лезет… Раздражали на герое тапочки по три рубля»…

Гройсман: «Я в ужасе на Муху наехал, делал страшные глаза и яростно пытался его запугать. Это у меня получилось, и он клип переделал. Стало получше, во всяком случае, я уже мог выпустить его на экран, но все равно мне казалось, что дело безысходное».

Если Гройсман считал, что после переделки клип выпускать на экран можно, Шахрин считал как раз наоборот. Ему не нравилось даже то, что клип нравится публике. «Я сказал, что мы не работаем на потребу публике, а Дима отвечал, что это не кино, а реклама компакта. Вот когда мы будем в состоянии потратиться на клип как на некое произведение, это будет совсем другое дело, — вздыхает Шахрин. — Пока мы до этих времен не дожили. Я считаю, что клипов группы «Чайф» еще не было. А к тем, которые были, мы отношения не имеем, я так считаю. Если есть претензии ко мне как к актеру, я готов их выслушать, хотя здесь я непрофессионал».