Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

и копий. Центр обороны занимал сакф авала, вокруг столпились испуганные животные, внешний периметр составляли сто двадцать три альмаута, один из которых уже был мертв. Вокруг на песке горели мисбахи и костры, освещая пространство не менее чем на пятьдесят шагов.

Вслед за первым нападавшим из темноты выскочили другие. С громкими криками рванулись вперед, потрясая мечами и прикрываясь круглыми щитами. Караванщики выпустили стрелы, но лишь некоторые поразили цели. За спинами нападавших раздался страшный рев, затем еще один. Они расступились, и на альмаутов метнулся зверь, похожий на огромного льва. Под пятнистой шерстью буграми переливались мышцы, все тело напряжено, как струна, каждый прыжок выверен и точен. Белые клыки сверкнули во тьме, лапы ударили по щитам, подбрасывая караванщиков в воздух и создавая прореху в построении. В это пространство, рубя направо и налево, заскочили воины в пятнистых шкурах.

— Держать строй! Держать строй! — разносился голос Гасика.

Огромный зверь, вспарывая животы когтями, подмял под себя двоих караванщиков. Те истошно кричали и били руками. Одному из альмаутов удалось сразить копьем воина-цтека, но другие уже крошили его на куски. В ближнем бою, со сломанным строем, копья проигрывали мечам, а сабли лежали в ножнах — почти ни у кого не было времени сменить оружие.

* * *

— Плохо, — сказал Башир.

— Плохо, — согласился Амаль, поднимая руку, облаченную в тусклый металл.

В Перчатку.

Она казалась несоразмерно большой и неудобной. Внешняя поверхность была инкрустирована драгоценными камнями, между ними выступали металлические пластины и бугры. Тяжелая в багаже, она становилась легче пустого бурдюка, когда оказывалась на руке. Амаль давно пришел к выводу, что Древние, воистину, умели делать диковинные вещи!

Боевой зверь цтеков, разорвав очередного караванщика, выскочил прямо на них. Башир попятился, прикрываясь щитом. Амаль прищурился и усмехнулся в глаза противнику, не чувствуя опасности, как это с ним иногда происходило в минуты наибольшего напряжения. Зверь зарычал и прыгнул. Авал отскочил в сторону и, споткнувшись, покатился по земле. Зверь занес лапу и замахнулся на Башира. Щит смягчил удар, но караванщик пролетел несколько метров и упал на спину. Амаль подскочил на ноги и снова поднял руку.

Яркая вспышка пронеслась от нее в сторону зверя. Словно стрела с подожженным наконечником или удар молнии. Зверя откинуло, шерсть мгновенно почернела и запеклась. Огромная туша упала на землю.

* * *

Шум битвы неожиданно стих. Безучастный песок привычно хрустел под ногами. Где-то над головой промелькнула огромная птица. Амаль огляделся. Встревоженный Гасик уже спешил в его сторону. По лицу воина бежала кровь — правая щека была рассечена от глаза до скулы.

— Враги отступили, — сказал Гасик, приблизившись к Амалю. — С вами все в порядке?

— Как видишь я на ногах, что не скажешь о Башире.

Тот лежал поодаль, держась за бок и пытаясь подняться.

— Мелочи, я в норме, — бросил гигант, отмахнувшись.

— Ну да, ну да, — покачал головой Амаль и снова повернулся к Гасику. — Сколько у нас убитых и раненых?

— Не могу сказать. Сразу поспешил сюда. Потери большие. Песок залит кровью, словно после дождя. Где этот зверь? Я упустил его из виду. Видели его?

Амаль махнул рукой в ту сторону, куда отлетело животное.

— Это не зверь. Шаман, — уточнил он. — Оцело́тль.

На месте огромного льва лежал обнаженный цтек. Руки неестественно вывернуты, кожа на груди почернела и оплавилась, обнажив ребра и мускулатуру.

— Духи Пустыни! — воскликнул Гасик.

— Нам повезло, что шаман был один. Но еще больше повезло, что мы возвращаемся в аль-Хариф с этим, — Амаль поднял руку, демонстрируя Гасику Перчатку. — Кое-кто в Совете наверняка будет возмущаться, что мы использовали ее без официального разрешения, но в противном случае Перчатка могла и вовсе не доехать, а мы бы были мертвы. Думаю, в конечном итоге голос разума возобладает над стремлением все контролировать.

Башир хмыкнул.

— Впрочем, может и нет, — согласился Амаль.

* * *

Потери были большие. Из ста двадцати трех караванщиков семнадцать убиты, двадцать пять серьезно ранены. Со всех сторон раздавались стоны, врачи-таби́бы едва успевали помочь самым тяжелым пациентам. Во многих местах песок почернел от крови, над ним роились жужжащие массы мух. В воздухе стоял тошнотворный запах.

Занялся рассвет. Первые лучи Азраха окрасили Завесу в индиго и скользнули по лагерю, постепенно набирая силу и разгоняя мороки ночи. Встревоженные хайманы крутили головами. Между сакфами бегали уставшие альмауты. Где-то в отдалении копали могилы. Песок, остывший за ночь, летел во все стороны и поднимался над землей колючим туманом.

Потери нападавших оказались значительно меньше. Отступая, враги оставили всего девять тел.

— Два к одному! — горько сказал на это Гасик.

— Друг мой, мы должны благодарить судьбу, что не полегли здесь все, — ответил Амаль. — Большинство из нас исследователи, а не воины.

— Я понимаю, что ты прав, но мне горько за жителей Пустыни.

— Напрасно, среди цтеков тоже есть те, кто не охотится за головами, и встреть мы их, расклад был бы другой.

Гасик прорычал что-то невнятное и удалился. Не похоже, что слова авала успокоили его. Амаль прошел по лагерю, проверяя, все ли заняты делом, отдал необходимые распоряжения там, где люди из-за волнения занялись чем-то бесполезным, и присел передохнуть рядом со старым Расу́лом, кормившим хайманов.

— Авал, — поприветствовал тот. — Длинная ночь. Рад лучам Азраха, как давно уже не был. Мне недолго осталось, но… Сам понимаешь, всем нам хочется пожить подольше.

— Ты прав Расул, ты прав. Жаль несчастных, которые останутся здесь.

— Что хотели шкурники, авал? Думал об этом?

— Странно встретить их здесь, так далеко от Кабира.

— Как будто выслеживали именно нас, — темно-карие глаза Расула сощурились. — Та буря не показалась тебе странной?

— Полагаю, что она показалась странной всем, — Амаль неопределенно пожал плечами.

— Я слышал, что шаманы шкурников умеют призывать дождь. Думаю, планировали задержать нас и задержали. Но это не отвечает на главный вопрос. Что они хотели? Быть может, когда мы разберемся с ранеными и убитыми, каждому из нас стоит подумать над этим?

Амаль, соглашаясь, наклонил голову.

— Ты прав, мудрый Расул. Ты как всегда прав.

* * *

Похороны провели быстро. Светила поднимались все выше, и воздух поплыл от жары. Отзвучали поминальные песни. Смолкли слова прощания. У тех, кто потерял близкого друга, в глазах стояли слезы, но каждый лишился товарища и сердце каждого щемило от