Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

— Есть ли смысл, дорогой Га́сик? — усомнился Амаль. — До аль-Харифа рукой подать. Разве могут здесь быть враги?

— Смысл всегда есть, — коротко ответил воин, но, подумав, все же добавил: — Ко многим вчера приходили предки. Слова их туманны, но неспокойны. Я предпочту, чтобы ночью мы были готовы. Охрана каравана — моя головная боль, моя ответственность перед теми, кто здесь, и перед всеми, кто ждет в аль-Харифе.

Амаль закатил глаза, однако взял себя в руки и ответил:

— Хорошо, будь по-твоему. Осторожность еще никому не помешала.

Он похлопал воина по плечу и пошел к ближайшему из костров, у которого уже размачивали водой курут — шарики из выпаренного и затем высушенного на солнце кислого молока. Припасов у каравана почти не осталось и курут, которому обычно предпочитали сыр, теперь считался деликатесом.

— Авал, — поприветствовали караванщики. — Садись к нам, утоли голод и жажду!

Амаль присоединился к костру и принял угощение. Окружающие были веселы и казались беззаботными, но в уголках глаз притаилась тревога. Возможно ли, что в каждом сакфе разговоры во время бури были похожи?

Отпивая травяной чай, авал прислушался к собственным чувствам. Общее настроение передалось и ему. Где-то на самом краю сознания маленький скарабей-сомнение тихонько шевелил конечностями, сообщая: что-то не так. Это едва уловимое ощущение, от которого он, по-видимому, какое-то время отмахивался, увлеченный мечтаниями о возвращении в аль-Хариф, становилось все сильнее. Что если в этот раз мертвые правы? Что, если каравану угрожает опасность?

Амаль встал и отошел от костра. Нужно срочно найти Гасика. Вот, кажется, там! Он быстро пошел в сторону одного из шатров. Тот действительно принадлежал Гасику, но воина нигде не было. Амаль начал расспрашивать. Гасик успел расставить охрану и отдать необходимые распоряжения, но словно растворился в горячем песке.

— Кажется, я видел, как он шел в сторону той дюны, — сообщил авалу один из охранников, дородный Микда́м, улыбка которого красовалась зияющими между зубов дырами.

Верхушку дюны подсвечивал закат, но пространство перед ней уже погрузилось в кромешную темноту. Амаль разжег мисбах и приказал Микдаму следовать за ним. На половине пути им попалась цепочка следов, уходящих от лагеря.

— Уже что-то, — прокомментировал авал.

Микдам с опаской вглядывался в темноту. Рука лежала на рукояти сабли так, словно он каждую минуту ожидал нападения.

— Кто бы это ни был, шел осторожно, — тихо сказал охранник. — Опирался на носок, не на всю стопу.

Амаль присмотрелся. Следы действительно глубже со стороны носка. Если их оставил Гасик, то что-то его встревожило. Если нет, тем более следует быть осторожными. Хорошая ли идея светить вокруг мисбахом? Для любого, кто притаился в темноте, они как на ладони. Но без света не найти начальника охраны…

— Нехорошо, что мы пошли вдвоем, — проговорил Микдам. — Плохо, что раи́с ушел один.

— Думаю, у него были на это причины.

Амаль нашарил на поясе длинный изогнутый нож. Не ахти какое оружие, но лучше, чем ничего. Сабля, притороченная к седлу хаймана, осталась в сакфе. Медленно двинулись вдоль цепочки следов, шум лагеря раздавался где-то позади, темнота все сгущалась. Наконец, подошли к основанию дюны. Послышались чьи-то шаги. Микдам быстрым движением обнажил саблю, Амаль выхватил нож.

— Расслабьтесь, здесь уже пусто, — услышали они голос Гасика совсем рядом. — Возвращаемся в лагерь. И уберите мисбах. Обсудим после.

Авал давно уже взял за правило в некоторых ситуациях принимать руководство раиса без лишних возражений, поэтому покорно погасил мисбах.

Шли молча, в полной темноте, ориентируясь по сполохам костров где-то впереди. У Амаля было множество вопросов, но он понимал: если Гасик попросил соблюдать тишину, так лучше для всех.

— Сегодня охрану несет весь лагерь, — сказал Гасик, обращаясь к авалу, когда они подошли к кострам. — Лучше бы нам вообще не ложиться, но знаю, что ты не согласишься. Пусть каждый достанет оружие и держит его при себе, — взгляд воина неодобрительно опустился на нож авала. — И я имею ввиду не эти зубочистки.

Микдам, все еще стоявший рядом, хмыкнул, но смутился и опустил голову.

— Да-да, ты прав, мой друг, — принял Амаль упрек, который был вполне справедливым. — Но что случилось?

— Это мы обсудим у тебя в сакфе, — коротко ответил Гасик. — Микдам, организуй пока стражу. Авал сообщит каравану все, что посчитает нужным, но не прямо сейчас.

* * *

— Их было двое, — начал Гасик с самого главного. — Я увидел что-то на вершине дюны, подумал, что, вероятно, мне показалось или это какое-то животное, решил проверить. Мне следовало предупредить, но рядом никого не было, и я не хотел поднимать панику.

— В итоге ее случилось даже больше, — вздохнул Амаль. — Впрочем, оставим это, продолжай.

— Я почти уверен, что до дюны дошел так, что меня не могли заметить, однако, когда поднялся, никого уже не было. Только следы. Судя по ним, за лагерем наблюдали двое и наблюдали довольно долго, натоптали прилично. Я прошел немного по следам. Кажется, уехали верхом. Только вот…

Гасик замялся в нерешительности.

— Продолжай, говори, как есть.

— Они были не на лошадях и не на хайманах…

— На ком же?

— Я не знаю, авал. Издалека подумал, что показалось, но… Там, где заканчивались следы наших гостей, начинались отпечатки, похожие на те, что оставляют пустынные кошки. И…

Амаль терпеливо ждал.

— И эти кошки были размером с хаймана, может чуть меньше, — закончил наконец Гасик. — Звучит дико, но я говорю, что видел.

Амаль переглянулся с Баширом. Тот во время разговора присутствовал в сакфе, хотя и держался поодаль.

— Это плохо, — коротко проговорил Башир.

— Это плохо, — кивнув, согласился Амаль.

— Знаете этих животных? — с облегчением выдохнул Гасик. Похоже боялся, что ему не поверят.

— Знаем, и спать сегодня не будет никто, — подтвердил Амаль, цепляя к поясу саблю.

* * *

На них напали под утро. Первым умер Захи́р, немолодой караванщик, любивший налечь на кружку и распевать непристойные песни. Его голова взлетела над сакфом, отделенная от тела сильным ударом меча, и покатилась по песку к ногам опешившего Раифа, видавшего виды опытного следопыта. Вслед за ней, из темноты, ураганом выскочила укутанная в шкуры фигура воина-цтека с занесенным над головой оружием. Нападавший был быстр, но стрела Гасика оказалась быстрее.

— В круг, в круг! — закричал он. — Сомкнуть щиты!

Караванщики повскакивали с мест и окружили хайманов живым кольцом из щитов