Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

– Это тоже мой друг. Его зовут Тишка.

Часлав рассмеялся:

– Однако, как я гляжу, ты тоже время не терял зря – уже целую дружину себе собрал!

Мстислав кивнул головой.

Часлав поинтересовался:

– А что Тишка умеет?

– Он мой оруженосец, – сказал Мстислав. – Он кузнец и очень сильный.

– Да? – Часлав бросил заинтересованный взгляд на Тишку.

На вид Тишка и в самом деле казался очень крепким – у него были широкие плечи, широкая грудь, а на руках перекатывались тугие мышцы.

– Он убил парня одним ударом! – похвалился Мстислав.

Часлав мгновенно насторожился:

– То есть как – убил?

Мстислав понял, что сказал лишнее. Тем не менее, не смутился и заявил:

– Он нечаянно убил.

– Как это? – поинтересовался Часлав, бросая подозрительные взгляды на Тишку.

Мстислав коротко рассказал историю Тишки.

Часлав внимательно выслушал Мстислава, уточил некоторые детали, затем бросил недоверчивый взгляд на Тишку:

– Ты ничего не соврал княжичу?

– Как я могу соврать своему князю?! – с негодованием отверг подозрения Тишка. Он перекрестился. – Пусть Бог меня накажет, если я лгу!

Первинок громко проговорил:

– Если не верите, то спросите в деревне. Многие видели, как Тиша дрался с Данкой.

– А почему же ты убежал из деревни и не явился на суд к местному тиуну? – строго спросил Часлав.

– Потому что тиун – брат отца Данки, – сказал Первинок. – Засудит он Тишу.

– А у тебя что – своего языка нет? – Часлав бросил укоризненный взгляд на Тишку.

– Есть, – сказал Тишка. – Я шел в Киев, чтобы просить правосудия у князя.

– Князь Владимир не судит простых людей, – сказал Часлав.

– А ему и не нужен суд моего отца, – сказал Мстислав. – Тишка мой слуга, а потому только я имею право судить его.

Часлав усмехнулся.

– А этот Данка – кто? Смерд? Закуп? Или свободный?

– Смерд, – сказал Мстислав. – А Тишка – свободный муж.

– Ну, если так… Хорошо! Будьте слугами у юного князя, – проговорил Часлав и обратился к Тишке: – Ты можешь поклясться, что будешь предан князю Мстиславу?

– Могу! – твердо проговорил Тишка. – И на мече… И на кресте.

– Ты христианин?

– Да, – сказал Тишка, вынул из-за пазухи крест и поцеловал его. – Клянусь быть верным другом князя, служить ему и беречь его пуще своей жизни.

– Это хорошо, – сказал Часлав и обратился к Мстиславу. – Достань меч.

Мстислав вынул меч.

Тишка встал на колено. Поцеловал блестящий клинок и повторил клятву.

Первинок шагнул к ним:

– Я тоже хочу принести присягу князю Мстиславу!

Мстислав протянул и ему меч. Первинок произнес клятву на мече. Затем неожиданно для всех вынул из-за пазухи мешочек, и открыл его. В мешочке оказался золотой крестик.

– Этот крест – единственное мое наследство, что осталось от моих родителей, – сказал Первинок. – И я клянусь памятью отца и матери, что буду верно служить князю Мстиславу до последних мгновений своей жизни. А если возникнет нужда, то и голову сложу за него.

Мстислав торжественно проговорил:

– Перед Богом я говорю, что я принимаю этих мужей в свои друзья, и я клянусь защищать их и помогать им всем, чем могу, – и вложил меч в ножны.

Некоторое время под впечатлением ритуала они стояли молча.

По реке потянуло холодком, и над водой заклубился прозрачный туман.

Ласточки с громким щебетом резали крыльями остекленевшую зеленую воду.

– А уха-то выкипает! – спохватился Первинок и бросился к костру.

Оставленное без надзора варево закипело и бросало щедрые брызги на угли.

Угли чернели и сочились белым дымом, поднимающимся вверх, там, где раньше обитали многочисленные боги.

Это напоминало языческий обычай жертвоприношения.

Но новый Бог таких жертв не принимал.

Первинок ложкой помешал в котелке. Когда кипение убавилось, зачерпнул из котелка. Сложив губы трубочкой, подул на горячее варево.

Осторожно попробовал и громко проговорил:

– Господа, уха готова! Пора есть. Иначе пропадет.

Мстислав спросил Часлава:

– Дядя, ты уху будешь с нами? Или домой пойдешь?

– Где теперь наш дом… – пробормотал Часлав и сказал: – Буду! Заодно проверим, что за повара нашел ты себе.

Спустившись с корабля, они расположились на кошме.

Дужка котелка была горяча, и, чтобы не обжечься, Первинок ухватил ее обернутой в рукав ладонью.

Через несколько секунд котелок стоял посредине кошмы.

Тишка и Первинок не решались сесть рядом. Но Мстислав бросил взгляд на них и, хмуря брови, проговорил:

– Раз я взял вас в свои друзья, то садитесь рядом со мной.

Тишка и Первинок робко присели на край кошмы.

Во время странствия они обходились без посуды. Часлав и Мстислав тоже не подумали об отдельной посуде.

В те времена, впрочем, как и спустя тысячелетия, вполне обычным было хлебать из одного котелка.

Варево было огненным, поэтому ели не торопясь, по очереди опуская ложки в похлебку.

Тишка и Первинок, желая, чтобы юному князю досталось побольше, зачерпывали совсем маленькие порции и налегали на хлеб.

У Мстислава начали сами собой закрываться глаза.

Заметив это, Часлав насмешливо пропел:

– Э-э-э! Племяш, да ты, кажется, все – спекся. А как же мы домой пойдем? Уж не нести же тебя на руках, как маленького?

Мстислав пробормотал:

– Я хочу остаться спать на корабле.

Часлав в задумчивости почесал голову:

– Вообще-то мне надо вернуться