Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

годов во время вооружённого ограбления. С тех пор про них ничего не было известно. И что, это бабушка Артёма совершила тот налёт и присвоила драгоценности? Бред! Другой версии не просматривалось, но сыщик внутри Ирины не собирался дремать.

Когда умная женщина начинает следствие, лучше сразу писать явку с повинной.

Глава 7

— 40 —

Воскресный день порадовал и погодой, и достижениями: пятьдесят километров на велосипеде! После этого можно хорошенько пропариться в горячей ванне и отдыхать со свежей головой!

Ирина так и поступила, расположилась в любимом кресле и включила Жан Мишеля Жарра. Эта музыка создавала полную умиротворённость и давала ей иллюзию гармонии в сумбурной жизни.

Через полчаса, не к месту вспомнила, что эти мелодии были любимыми ещё у одного человека — Кравцова. Более того, они нередко слушали их, обнявшись на диване. Очень давно, но это реально запомнилось.

«Помяни чёрта, и он явится!» — рассеянно подумала Ирина, но теперь ни о ком другом думать не могла.

Уже целый месяц её бывший любовник живёт совсем недалеко, но первая случайная встреча так и осталась единственной. Даже обещание позвонить не выполнил, а просто перевёл долг на карту по телефону.

На днях был в гостях на даче у Зозулей, и Людмила прислала кучу фотографий. Это был рабочий день, так что Ирина и не смогла бы приехать, но ведь её даже не позвали! Скорее всего, чтобы она с Кравцовым не встретилась.

Но, почему? У неё к нему побольше претензий… Или он боится лишний раз встречаться с ней?

На фото Кравцов с белоснежной улыбкой радуется жизни; и когда только успел поставить новые верхние протезы ценой никак не меньше ста тысяч? Кредит взял? Про раритетные кольца бабушки даже не вспоминает, а может, и не подозревает о криминальном прошлом их.

Непонятнее всего преображение его пропитого одутловатого лица в такого знакомого Артёма, только сильно повзрослевшего и немного постаревшего. Тогда, при первой встрече, Ирина даже обрадовалась, что Артём настолько опустился и подурнел, но теперь всё запуталось.

Она поймала себя на том, что полчаса разглядывала фотографии с Артёмом и не могла оторваться. Все воспоминания, задвинутые в закрома мозга, вдруг всплыли наяву в своей суровой неприглядности.

Нет, назад дороги, понятно, не будет, они стали совсем другие. Тогда после расставания, она немного надеялась, что Артём сделает карьеру, станет важным и снисходительным, и тогда, быть может… Но такой обыкновенный и ничтожный, он ей точно не нужен, пусть хоть вернёт всю красоту молодости! Просто она не сможет воспринимать его всерьёз с высоты своего положения и за красивые глазки не полюбит. У неё всё ещё оставалась мечта стать главой или владелицей банка, чтобы управлять большими капиталами и влиять на судьбы многих людей. Сейчас эта возможность как никогда близка, и она её не упустит.

Ирина научилась очень неплохо разбираться в людях и чувствовала за Артёмом что-то необъяснимое и пугающее.

«Может он душу дьяволу продал?» — предположила она и с чувством посмеялась вслух, как и над предыдущей версии о шпионе. Однако, продолжала размышлять над загадкой в свободное время.

Так просидела так ещё минут пятнадцать и наконец, решилась. Это была её фирменная черта в работе и жизни: при любых непонятках идти напролом, не упускать инициативу и энергично давить малейшее сопротивление сомневающихся.

Смартфон издал несколько гудков и на той стороне раздался недовольный голос бывшего любовника:

— Я же вам объяснял, что мне не требуются пластиковые окна, когда уже отстанете! Кредиты я и сам раздаю, так что идите в жопу!

— Так, Кравцов, ты меня притомил со своим квазиэстрадным юмором! Или я тебя от работы отвлекаю?

— Конечно, милая девочка, над собой работаю. Зачем звонишь? Вроде понятно всё с нами. Мне до тебя не дотянуться, ну я и не пытаюсь, так что? Хочется потешить самолюбие? Это вроде как непорядочно, правда, я в ваших кругах не вращаюсь и не знаю этикета.

— Больно игривое настроение — не пьян случайно?

— Не потребляю, уже объяснял, а ты забыть успела. Должок тебе сбросил на карту по номеру телефона, а зайти — недосуг, пусть колечки у тебя полежат. Так сохраннее, да и хоть что-то будет нас связывать, как бывших соседей по койке.

— Неужто уже работу нашёл?

— Работу? Пока подвижек нет, да и необходимости в ней особой не вижу. Вот насчёт недвижимости прикупить — есть соображения.

— Недвижимость — это для тебя очень актуально, но, сначала смени брюки и рубашку из прошлого века на что-то поновее. А то будешь в загородном доме щеголять в драных штанах.

— Опоздала, уже приобрёл. Даже костюм купил, если вдруг пригласят на великосветский приём или на твою свадьбу с банкиром.

— А-а, Людка уже проболталась… Не ревнуй, Кравцов: лучше, чем у нас в молодости всё равно не будет, а того не вернуть, да и со свадьбой не всё в ажуре… Ладно приглашу и тебя, раз купил костюм, только обещай не бросаться на моего старичка с кулаками: он мне очень дорог в прямом смысле. Как здоровье? Был у врача?

— Правда интересно или можно пропустить, как рекламный ролик о заботе?

— Кравцов, а ты, вообще-то, в курсе, что тогда, в далёком прошлом, ты был очень дорог мне?

— Если и было что-то подобное, то не верю, что ты помнишь; с твоей-то работой, заботами и светской жизнью. Сейчас, подозреваю — полное безразличие. Я это без обид; время много прошло, да и партнёров всяких было немало. Кстати, я как бы тоже не особо переживаю, с какой скоростью растёт твой престиж и рейтинги среди начинающих олигархов.

— Хамишь, — ну и ладно, всё равно, мне срочно нужно с тобой встретиться!

— Иринка, пойми — разругаемся вдрызг, этого мне точно не хочется. Ты же пытать начнёшь, а я не готов распахивать душу и буду сопротивляться, отбиваться и уводить в сторону. Врать я, конечно, умею, но очень не люблю! Начнёт страдать моя врождённая порядочность и честность… Насилие над личностью — вообще нехорошая вещь, а уж над самим собой — хуже операции по лечению геморроя. Сам не испытывал, но очень красочно рассказывал надёжный товарищ…

— Значит, правильно я почуяла: брешешь ты, Кравцов, неумело и без фантазии. Просто ответь: когда приедешь рассказать чистую правду? Не дам я тебе умереть без покаяния, не надейся!

— Иринка, вот уж оправдываться перед тобой точно нет желания. Мы же теперь совершенно по разным сторонам пищевой цепочки: ты — акула капитализма, а я — так, озёрный карась.