Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

соответствовала опыту и с адекватными хозяевами. Попутно просматривал возможность открытия своего дела. Торопиться пока некуда и незачем. Солидная финансовая заначка позволяла жить неторопливо.

Через час гости насытились и постепенно разбились на группы по интересам. Дети сбежали на поляну недалеко от дома к своим знакомым, старики ушли в дом смотреть концерт по телевизору.

Вера с Людмилой надолго не покидали мужей, чувствуя, что им для беседы очень хочется добавить чего-то посерьёзнее вина и ликёра.

Артём с удовольствием развлекал всех рассказами о приключениях на охоте и рыбалке, пока жил в Хабаровске. Плохо, что одновременно вспоминались и братья Брызгуны, но он старался не думать, что их уже нет на свете.

По дороге у дома редко проезжали машины, поэтому появление чёрного БМВ не осталось незамеченным. Из машины уверенно вышла Ирина в модном костюме и сразу переключила внимание всех на себя.

— Пришлось перенести деловую встречу, только чтобы успеть к друзьям на юбилей, — Ирина говорила с улыбкой и хорошо поставленным голосом. Вытащила из машины две коробки с подарками и вручила «молодожёнам».

Она поцеловалась со всеми, а к Кравцову подошла последнему:

— Наконец, что-то похожее на прежнего красавчика Артёма. В таком виде можно и в губы поцеловать, — добавила она ему одному и действительно притронулась губами и грудью. — Ого, даже одежда не времён студенческой юности! Такого тебя не стыдно и в свет вывести!

— Вот и выведи, да и познакомь с нужными людьми, — подхватила Людмила. — К какому-нибудь олигарху техническим помощником.

— Согласишься? — прищурилась Ирина. — или гордость не позволит принять помощь от неверной любовницы?

— Гордость — для производственника рудимент. Достижение цели любыми средствами — вот это про меня, — ухмыльнулся Артём.

— Странно, я считала это своим девизом, — озадачилась Ирина. — Приятно, что в чём-то мы похожи. Готовься, Кравцов, если сумеешь понравиться моим знакомым, то и сам поднимешься над обыденностью.

— Откуда у тебя столько пафоса, Калачёва? В политику не собираешься? Речь идёт об обычной работе по моей специализации, — он поднялся со стула, стал рядом с Ириной и иронично смотрел сверху вниз.

— А какая у тебя специализация? Ты почему-то не соизволил сообщать новости о себе всего лишь пятнадцать лет. Ладно я гадкая, ну а друзьям-то мог черкнуть несколько сообщений.

— Последнее время доводил запущенные цеха от ноля до проектной мощности. Как говорится: из говна делал конфетку. Ну, а за молчание — виноват, характер скверный и тоже запущенный.

— Впечатляет. Деньгами на таком поприще, естественно, не разжился… Ну, понятно, твои государственные заботы выше презренных благ, романтик инфантильный.

— Ребята, не ругайтесь, — вмешалась Людмила. — Ирка, ничего не знаешь про Артёма, а ярлыки навешиваешь влёт. Он тоже был заместителем генерального директора и, если бы не заболел, то и директором стал, правда?

— Нет, Мила, характер у меня строптивый. Режу правду-матку, а могу и просто по морде врезать за принципы. Нынешние хозяева жизни не любят таких.

— А ты умей приспосабливаться и сам станешь хозяином. Никто не любит, когда слишком умничают. Начальники и клиенты любят, когда их гладят по шёрстке и шлёпают нежно по попке, — поучительно заявила Ирина.

Людмилу позвали, а Артём с Ириной отошли в сторону и общались уже только вдвоём:

— Когда про попку заявляет привлекательная дама, это звучит двусмысленно и провокационно. И немного отвлекает от производственной тематики в сторону адюльтера. Хотя, ты права на сто процентов: хозяев надо любить — они нас кормят и лелеют, как собственных собачек.

— Конечно, права и всегда использую в своих целях. И не морщись, Кравцов, уж такая я есть. Лучше воспользуйся, что у меня появилось желание помочь тебе. И кстати, откуда у тебя деньги на такой дорогой подарок? Дорогой и хорошего вкуса, даже удивлена. И одежда довольно модная, неужто кому-то понравиться хочешь? Раньше тебе всё это было по барабану, как ты выражался.

— Эй, хватит вам тихушничать, давайте ко всем за стол, — позвал Игорь. — ты же начал рассказывать, как вами чуть медведь не закусил, да тебя прервали… Давай под мясную закуску, уж очень аппетитно рассказываешь…

— У меня таких случаев вагон и маленькая тележка, просто этот весёлый. Дело давнее, лет десять прошло, — Артём устроился за столом, туда подтянулись и остальные. — Уже середина октября и на Амуре довольно холодно. А тут к директору моему Матвею, светлая ему память, заявляются две фифы московские, как оказалось спортсменки и археологи. Одна другой фигуристей и просят его свозить их к древним дольменам на берегу за двести километров по реке, как известного охотника и рыбака. Он меня позвал посоветоваться, а сам за спиной показывает, что надо соглашаться. Понял я его намерения и подыграл. Сам-то я до женского пола не падкий, ну это вам известно, а Матвей, скажем так, очень уважал и обожал спортивных девушек без комплексов. Придумал он для жены командировку, а мне отпрашиваться не у кого, и мы отправились на катере вниз по течению в пятницу вечером.

Ночью недолго подремали прямо в катере и утром были на месте. Эти археологи бегают козочками по скалам, фотографируют, потом начали чуть ли не раскопки, а мы с Матвеем как бы не у дел. Расстроились, взяли ружья и пошли поохотиться в окрестностях. Помню, глухаря и тетёрку подстрелили. Вернулись ближе к вечеру, наши девчонки по уши в земле, от нас отмахиваются, ухаживаний не принимают — все в работе. Очень им понравилось эти наскальные рисунки. Ладно, ощипали мы добычу и на вертеле готовим. Понятно, о производстве и охоте разговоры ведём, раз девчонки не дают… в смысле, не общаются. Уже стемнело порядочно, птицы близки к подаче на стол, и тут нас дамы зовут. Не помню, что-то им помочь потребовалось, мы и пошли налегке, ружья у костра. И катер тоже с той стороны остался. Назад возвращались все и уже в сумерках, ужинать дичью. Ага, и чуть не присели от страха наши девушки. Здоровенный медведь сидит у костра и доедает нашего глухаря. На огонь ему наплевать, только греется. Рядом ружья, за его спиной катер, а у нас даже перочинного ножа нет. Нас этим не удивишь, а девчонки бледные и жмутся к земле. Матвей говорит: «Сейчас берём по большой ветке и бежим на него вчетвером. Главное махать сильнее и кричать погромче». Девки кивают, по команде мы вскочили и вперёд с диким криком. Только медведь оказался не робкого десятка, бросил остатки обеда, взревел посильней паровоза и надвигается на нас. Обошлось без команды, ветки кинули, разом развернулись и к реке. Медведь не торопится, но и не отстаёт, мы