Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

эмоций; что же шла навстречу, пока не убедила старых друзей, что теперь я верная жена и собираюсь вскоре родить от законного супруга. Так что, прежние клиенты и любовники остались друзьями и также приносили инвестиции, но уже без секса. Один московский банкир до сих пор периодически появляется на горизонте с подарками. Между прочим, намекал, что замуж возьмёт и управляющей в банке сделает. Врёт, небось! А я бы не отказалась стать миллиардершей, хотя бы рублёвой!

— Честно говоря, подозревала у тебя что-то подобное, но немного шокируют методы. Ладно, неважно, но, раз уж решила откровенничать с подругой, то расскажи, с чего вдруг вышла за этого бабника и недоумка Валентина?

— Всё то же: карьера и жестокая производственная дисциплина. Это уже после перехода на новую работу, где я стала начальником отдела. Вызвал управляющий фонда и говорит, что назначит меня на должность заместителя, как раз прежний ушёл на пенсию, но только замужнюю. И предложил перевоспитать своего племянника, чтобы тот взялся за ум. Он в фонде работал и давно ко мне клеился. Решила пожертвовать свободой, тем более, Валентин убеждал, что без ума от меня, исправится, и на сторону ходить больше не будет. Других вариантов замужества у меня всё равно не было, а повышения очень хотелось, да и красивый Валентин был тогда, если уж совсем честно. Я начальником отдела инвестиций уже восемь лет работала и заслужила эту должность больше, чем другие, так зачем тормозить?

Первое время действительно было нормально; он весьма опытным любовником оказался — долго тренировался с молоденькими шлюшками. Первые дни после свадьбы даже в благодарность чуть не захотела родить ему наследника, а потом начиталась историй, какие могут быть дети у таких гуляк и поставила крест. Первый раз заразил гонореей — простила. Потом вижу он становится альфонсом, да ещё мои деньги на шлюх тратит. Узнал от кого-то, про мои методы работы с клиентами и начал внаглую шантажировать и тянуть деньги. Терпела три года: «Всё-таки, мы в ответе, за тех, кого приручили, даже паразитов», — как поучал меня Валентинов дядюшка. Вскоре история повторилась и опять поход в вендиспансер. Тут терпение закончилось. Моё тело Валентина быстро пресытило — опять перешёл на шлюшек, а мне его смазливая и хитрая морда обрыдла: полное единодушие. Пожаловалась его дядюшке и подала на развод. Хорошо, что имущества совместного не нажили. А Валентину пришлось дать отступных, чтобы уехал за границу. Ну а там он подсел на тяжёлые наркотики и теперь, как овощ в каком-то пансионе. Управляющий потом долго косился на меня, что, мол, не могла удержать от заразы. И ты хочешь, чтобы кто-то смог уговорить меня ещё раз сходить замуж по любви или от скуки? Фигушки, только за большие деньги!

Ну, а искренней я была в постели только очень-очень давно с твоим хорошим человеком, который и превратил меня в такую распутницу. Теперь понимаешь, что я всего лишь сексуальная жертва твоего любимого Артёма. Ха-ха-ха, не прими эту шутку за истину! Но обучал он очень-очень талантливо, стервец ненасытный, я просто улетала в другое измерение! Точно, зомбировал меня! Я ему, понятно, не признавалась в ощущениях, чтобы нос не задирал, а сам он не пользовался властью надо мной. Не знаю, то ли порядочный такой, а скорее просто влюблённый дурачок!

Людмилу тоже развезло от выпитого, она вздохнула, долго молчала, потом жалобно призналась:

— Откровенность за откровенность: когда Артём уезжал, я ему рассказала о тебе всю правду, просто с досады, ну и… потрахалась с ним на прощание, чтобы подсластить немного пилюлю. У нас и до этого было иногда, но до тебя.

Ирина изумлённо обняла подругу:

— Как же ты меня обрадовала! Я теперь никакой вины перед Кравцовым не чувствую. Ехала назад и страшно было, что от ревности меня задушит, а он с подругой упражнялся! Ну не гад, а? Я ему выскажу, если увидимся, надоело быть всегда виноватой. Ха-ха-ха, так мы с тобой, Людка, считай, что из одного Артёмкиного гарема!

— Ира, а ты совсем его не любила?

— Людка, о чём ты, какая любовь? Если и думала о ней, то в самом конце списка желаний, а говорить о ней вообще считала глупым, даже сейчас. Понятно, чтобы добровольно отказаться от такого упоительного секса, надо быть совсем дурой; но тут стечение обстоятельств… Знаешь, иногда после притворных перепихиваний с каким-нибудь уродливым толстосумом, так захочется настоящего чувственного секса, что хоть на стенку лезь. Признаюсь, иногда задумывалась: если бы Артём не уехал, смог бы он вытерпеть мою стервозность и продолжать… ну, не любить, конечно, а хотя бы не рвать отношения? Так сказать, войти в производственную ситуацию.

— И что надумала?

— Знаешь, мне кажется, мы бы с ним нашли компромисс. Поматерил бы он меня, конечно, я бы тоже не смолчала, может даже и подрались — такое у нас случалось иногда без злобы — но остались бы вместе точно. Мы идеально дополняли друг друга; он это видел, а я тогда этого не ценила. Про любовь не знаю, но спали бы точно вместе, а я бы просто не афишировала перед ним свои успехи на производственном поприще. Однако, судьба всё решила за нас, и слава богу.

— Не жалеешь?

— О содеянном жалеть не привыкла, и он без меня лучше развернётся, ведь мне без этих «любовей» гораздо проще было. Представляешь, если бы я Артёму тогда рассказала такие подробности, как тебе? Точно бы синяков наставил и зубы повыбивал! За давностью лет это всё в юмористическом свете видится. Да и кому какое дело, как развлекалась в молодости одинокая энергичная женщина?

Ну и как тебе методы достижения цели Ирины Калачёвой? По мне так вполне достойные, главное — первая цель достигнута, а теперь — поставлю новую и вперёд! Тут останавливаться нельзя, иначе начнёшь задумываться: зачем всё это?

Людмила взглянула на часы — уже половина третьего, а от воспоминаний спать совсем не хочется. Ей было жаль Артёма в нынешнем виде, хотя он не жаловался сегодня и просто излучал оптимизм, но плохие предчувствия не покидали: трудно ему здесь будет. Она искренне желала ему счастья; странно, что никогда не ревновала. С ним был действительно дружеский флирт: лёгкий, без последствий и ни к чему не обязывающий, но такой приятный в воспоминаниях.

Жалко ей было и Ирину. Казалось, чего жалеть богатую, успешную и привлекательную женщину, но ведь счастья нет. Она у себя в банке, а потом, в фонде, когда стала начальницей, всех запугала, занимаясь постоянными проверками головного