Звено цепи - Маргарита Гуминенко

он мог назвать точный адрес. Человек пообещал добраться до него в пол часа — и отключился. Марк достал платок и принялся вытирать лицо и шею от пота. Больше он пока никому не стал звонить, а последний номер удалил из памяти телефона.

* * *

Звонить и договариваться о встрече она не стала. Почему-то Ольге показалось, что услышав голос Марка по телефону, она растеряет всю свою решимость. Она рискнула явится без предупреждения.

Ольга приходила сюда всего один раз. Почему-то сам факт, что Марк не стал выкупать старую квартиру, а предпочёл приобрести новую, оставил у неё в душе неприятный осадок. Подъезд казался ей грязнее прежнего, лестница какой-то неухоженной, а запах тяжёлым. Это всё было лишь плодом её воображения, но Ольга едва не повернула обратно. Вся затея ей не нравилась. Наверное, она действительно чувствовала себя виноватой перед первым мужем, и боялась, что он поймёт это, едва на неё посмотрит. Но она ведь за тем и пришла, чтобы объясниться. Значит, должна идти до конца. Может, его и дома-то нет…

Уцепившись за последнюю мысль, показавшуюся ей спасительной, Ольга решительно направилась наверх, игнорировав лифт. Она любила ходить пешком и считала это полезным для здоровья. Ступеньки лестницы прослужили, наверное, век или даже больше. Их старательно сохранили, несмотря на всю их истёртость, отреставрировали, насколько это возможно. Лепнина под потолком казалась новой, но именно такая, наверное, украшала лестницу в год постройки дома. На Ольгу старые дома производили двойственное впечатление. Она признавала, что они все — памятники ушедших эпох и их нужно сохранять, а не уничтожать, как делают американцы, для которых старый дом — это всего лишь здание, зря занимающее место, пригодное под постройку супер-нового небоскрёба. Марк как-то сказал, что если уничтожить старый город — Петербурга не станет вообще. Он просто исчезнет из памяти людей. А люди без памяти о прошлом — это уже не единый народ, это сборище единиц, неспособное в полной мере осознать и собственное настоящее. Тогда Ольге очень хотелось ему возразить, но сейчас она подумала, что в его словах есть смысл. Истёртая и подновлённая ступенька, на которую ступила её собственная нога, видела миллион таких ног. Разве нельзя себе вообразить, как вот этого самого места, где впечатался серый камушек, касалась изящная туфелька какой-нибудь гимназистки позапрошлого века?

Ольга остановилась. Ей стало интересно, что можно вот так отбросить несколько последних лет жизни и вспомнить, как она впервые попала к Марку на квартиру. Не эту, другую, но и там была похожая лестница. С какой непонятной для Ольги лёгкостью Лисовской отписал ту шикарную квартиру ей при разводе! А зачем она согласилась её продать? Вот ещё одна глупость!

С квартиры Ольга переключилась на её хозяина. Лисовской смотрел тогда на Ольгу особенными глазами. На неё многие мужчины заглядывались, как на предмет вожделений, но во взгляде Марка было нечто большее. Он будто мог увидеть что-то, неведомое ей самой, но наверное, светлое и чистое, беззаботное и радостное — то, чего ему самому не хватало в жизни. Почему он сделал ей предложение на второй день их знакомства? Боялся, что кто-то перехватит понравившуюся ему девушку? Или опасался, что на третий день она придёт к выводу, что с неё довольно "экзотических зверушек" — и она уйдёт искать счастья дальше? Он был богат, его квартира настолько поразила в тот день Ольгу, что она самого Марка готова была счесть даже симпатичным. Она не ожидала, что на утро, принеся ей кофе в постель, он предложит ей стать его женой. Если бы ей сделал предложение кто-то ещё — у Марка не было бы никаких шансов! Но ведь именно он это сделал. Тут почему-то Ольге вспомнилась их домашняя кошка, которую они детьми подобрали зимой на улице. Эта кошка обладала одним поразительным качеством: она была так благодарна людям за то, что её приютили, что ни разу никого даже не поцарапала, вела себя исключительно вежливо и аккуратно.

А сама Ольга? "Насколько Кася была лучше меня, — подумала она. — Ей всего лишь дали место и миску с едой, а мне — всё, что я могла пожелать. Это я сейчас так рассуждаю. Аня права, мне нужно было подумать, как я буду жить рядом с человеком, на которого смотрю со стороны — и чуть не содрогаюсь. Этот его острый нос, эти глаза навыкате, когда он смотрит так, что страшно становится. И как он нелепо выглядит рядом с другими мужчинами, такими атлетами и аполлонами по сравнению с ним! Они будто не замечают, что каждый из них может запросто взять его за шиворот и посадить на шкаф…" Тут ей пришло в голову, что она недооценивает Марка. Пожалуй, чем взять его за шиворот — проще сразу убиться. Она ощущала себя в капкане, когда он её обнимал. Он никого не боялся и ни перед кем не заискивал, его невозможно было переспорить, но можно было уговорить и разжалобить. Может быть, она побаивалась его такого — непредсказуемого, неожиданно сильного и изворотливого, робела от его звериных повадок и ловкости, от его таинственного прошлого, оставившего росчерки шрамов на его теле. Ей подсознательно хотелось кого-то другого, чтобы был проще, без тайн и загадок, и одновременно представительнее внешне, чтобы сила её мужчины не пряталась в невзрачной оболочке. Художник Санечка показался ей именно таким — простым и красивым. Вот только это не помогло…

Ольга остановилась перед дверью и не сразу решилась нажать на звонок. "Может быть, я увижу Дашу?" — успела подумать она, когда раздался щелчок замка. Но на пороге стоял незнакомый ей мужчина.

— Мне нужен Марк, — сказала она и успела с облегчением подумать, что у него друзья в гостях и разговора всё равно не получится.

— А вы, наверное, Ольга? — Мужчина тут же улыбнулся. — Я вашу фотографию видел. Вы заходите, не стесняйтесь. Сейчас я его позову.

Она вошла, ещё ничего не подозревая. И только когда дверь за ней захлопнулась, и она оказалась в коридоре, в окружении троих типов в тёмной, неприметной одежде, у неё внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Вы главное не волнуйтесь, — посоветовал тот же улыбчивый тип. — Нам самим нужен Марк. Вы ведь не откажетесь нам помочь его найти?

Она не смогла понять, что именно её испугало и о чём она подумала. Просто в глазах потемнело — и она без звука опустилась на пол.

* * *

Когда члены правления вышли, Попов задержался и, прикрыв за остальными дверь, вернулся обратно к столу.