Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

без сучков. Его бы потом не отдавать обратно, а к нам в хозяйство. Мессир Лодовико кроме бруса еще ящик гвоздей пожертвовал. Доски, если что, у меня лежат. Под драпировку вообще горбыль сойдет. На драпировку не знаю, что взять. Мешковины полно, но она такого, знаете, серого грязного цвета, совсем не как снег.

— С боков натянем и побелим известкой, — сказал Книжник, — Кататься будут по самой горке, а сбоку никто и не тронет.

— Ну, можно. Известка есть.

— Дальше. Показать военное мастерство московитов. Рассказать про татар, — прочитал аббат, — Один человек и массовка.

— Это как? — спросил кто-то из монахов.

Устин встал.

— Мне в Асти подарили лук. Не настоящий лук, так, палку с веревкой. Но и с ним я покажу, как мы стреляем с седла. Подберу с земли кольцо острием копья, порублю капусту на скаку.

Рядом встал Книжник.

— Татар нарисуем на заднике. Несколько человек оденем в мавританское, посадим на ослов. Двое парней половчее и мессир Юстиниан будут московитами. Показательная битва, кто-то упадет, кто-то струсит, кто-то сдастся. Только нужен художник. И с костюмами чтобы не обманули.

— Костюмы сегодня к вечеру будут, — сказал отец Августин и сделал у себя пометку, — С художниками беда, как Бог пошлет.

— Теперь кулачный бой, — аббат строго посмотрел на Устина, — Это была не шутка, что у вас священники могут биться на кулаках?

— На самом деле, им не положено, но некоторые считают, что это мелкий грех, и нарушают, — ответил Устин, — Я, наверное, зря об этом сказал.

— Конечно, зря.

— Просто у вас священники ходят в море и убивают нехристей, а нашим вообще нельзя проливать кровь.

— Не священники, а орденские братья.

— И в том числе священники, — Устин обернулся за поддержкой к Книжнику.

— Это другое, — сказал аббат, но уже не таким строгим тоном.

— Иногда епископы участвуют в турнирах, — сказал Книжник, — А кардиналы командуют армиями.

— Это тоже другое, но другое, не как первое другое. Кардинал Шиннер был папским гонфалоньером. А епископы бывают светскими. Даже кардиналы бывают светскими, как Джованни Медичи, он же Лев Десятый.

— У вас на каждое правило по дюжине исключений, — сказал Устин, — Которые все местные знают, а иностранцы нет.

— Такова жизнь.

— Значит, никто не удивится, что на Руси так же. Вообще нельзя, но иногда можно, потому что это другое.

— Ладно, Бог с тобой. Лодовико выставит своих приятелей-рыцарей. Только мы решили, что рыцари не должны выглядеть, как рыцари, потому что у нас мистерия про Московию. Где он возьмет московские костюмы, если все портные у нас?

— Так пусть нарядятся в шкуры и маски, как наши ряженые. А монахи у нас в миру ходят в рясах, которые от ваших сутан на первый взгляд не отличить.

— В шкуры! Как варвары! — рассмеялся епископ, — Это хорошо. Это я сегодня же кузену передам. Надеюсь, он откажется. Если не откажется, то где мы возьмем монахов, которые согласятся биться на кулаках?

— Юстиниан за нас, — сказал Книжник.

Устин кивнул.

— Мало.

— Может еще кого Бог пошлет.

— Я уже разослал запросы, жду ответов. Что там еще? — аббат посмотрел в свой список, — Медведи и собаки. Медведь в Турине есть.

— Откуда? — удивился Устин.

— Из Милана. Один уважаемый человек обоснованно опасался штурма или осады. Он заранее отправил своих зверушек в более безопасный город. Я не видел, но говорят, приехали медведь, лев, птицы какие-то. Их всех уже арендовал наш герцог Карл развлекать короля Франциска, но мы с ним договоримся. В конце концов, наша мистерия для того же гостя во славу той же Савойи.

Устин кивнул. Медведь будет очень кстати.

— Собаки, — аббат протянул руку, и под нее сразу подошел большой черный пес, — Собак мы тут любим. Что у вас делают собаки?

— Пляшут, поют, показывают фокусы и собирают деньги.

— Пьер Песий Доктор говорил, что приготовил какие-то новые фокусы. До Рождества пост, поэтому никаких фокусов, а после мы его перекупим, чтобы премьера была у нас. Юстиниан, надо будет объяснить ему что-то про Московию.

— Объясню.

Отец Августин поставил пометку в списке и продолжил.

— Переходим к собственно мистерии. Надо упомянуть, кого из святых знают и почитают в Московии.

— В Московии не почитают Папу и не знают некоторых ваших святых. Но Иисус это всегда Иисус, а Адам это всегда Адам.

— Писание у схизматиков то же самое, что у нас, — сказал Книжник, — Я перечислил персонажей вечери Киприана, Юстиниан узнал и ветхозаветных, и новозаветных. Только игру слов не понял, но наши зрители поймут.

— Хорошо. Кого-то из персонажей зачитаешь, но кого-то надо вывести актерами и дать сценки.

— Адам — ладно, мужчин тут полно, выберем самого красивого. А где мы в аббатстве возьмем Еву? — спросил Книжник.

— Адам и Ева, если кто забыл, у нас уже есть. Шут Его Величества Трибуле и шутовка Маргариты Австрийской Колетт. Это опытные актеры, с ними не должно быть вопросов. Трибуле и Колетт готовы играть любые пары. От Адама и Евы в начале до Иосифа и Марии в конце. Плохо, что они все время заняты при дворах, но обещали, что реплики сами отработают, а если что, вытянут на импровизации. Поэтому генеральная репетиция библейской части утром-днем двадцать шестого. Господа на турнире, им не до шутов.

— Адам и Ева одетыми будут, или как в Библии? — спросил кто-то из старших отцов аббатства.

— С них станется и голыми выйти, — вздохнул аббат.

— Так ведь холодно, — добрый монах, оказывается, заботился не о моральном облике господ рыцарей, а о здоровье актеров.

Устин удивился. Это у них считается холодно? Даже лужи не каждую ночь замерзают.

— Накинем плащи, нальем глинтвейна, — аббат сделал у себя пометку, — Юстиниан, в Московии пьют глинтвейн?

— Нет. Из горячего зимой сбитень пьют. Такой напиток из меда и трав.

— Без хмельного?

— У нас виноград не растет.

— И вы вина не пьете?

— Пьем вино, которое немцы привозят. Еще водку гоним из зерна. Но она крепкая, и ее горячей не пьют.

— Отец-ключник?

— Да, Ваше преподобие?

— Возьмите меда, трав и сделайте этот сбитень как скажет