Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

— Иисус выгнал торговцев из храма кулаками, а не мечом, — ответил Книжник, — Он вообще не любил кровопролитие.

— На турнирах мы же бьем руками и боремся, — сказал кто-то из рыцарей.

— Только в железе и с рыцарями, — ответили ему.

— А свадьбы-то, свадьбы! — напомнил Трибуле, — Я знаю, что вытворяют господа рыцари на свадьбах!

— Даааа! Свадьбы! — загудели гости.

Устин облегченно выдохнул. Оказалось, что на время свадебного пира, если не считать совсем уж высшую аристократию, все гости считались как бы равными, и обычай не требовал соблюдать дистанцию ни вверх, ни вниз. Не возбранялось под настроение потузить кулаками и ближнего своего, и неближнего, и вообще незнакомого гостя.

— Было дело, мы на пиру встретили одного краснорожего сутягу, — бодро рассказывал один местный рыцарь, — Малость побили друг друга, а потом повернулись к нему, и так славно угостили тумаками, что мать родная бы не узнала. Под глаза навешали фонарей, поломали зубы, сломали ухо, сломали пару ребер и даже ливер в брюхе так отбили, что кровью ссал.

— А вот у нас был случай…

Трибуле встал и постучал ложкой о бокал.

— Как вы думаете, зачем Его Величество отправил меня вперед? — спросил шут.

Рыцари пожали плечами. Явно же провоцирует реплику, чтобы подколоть ответившего.

— Потому что Его Величество хочет, чтобы в Турине для него поставили мистерию, — продолжил Трибуле, — Он привык в Париже каждое Рождество смотреть мистерии.

— Турин не планировал никаких мистерий на это Рождество, — заявил отец Августин, — Мистерии у нас ставят госпитальеры из Сан-Антонио-ди-Ранверсо, но на это Рождество у них завал с паломниками.

— Так запланируйте! На двадцать седьмое.

— Почему двадцать седьмого? — спросил Книжник.

— Потому что Его Величество хорошо если успеет приехать к Рождеству. Двадцать пятого прием в Монкальери, двадцать шестого — турнир. Дальше двадцать восьмое — день избиения младенцев.

— Что-что? — удивился Устин, — Что вы делаете в этот день?

— Избиваем младенцев, конечно же! — воскликнула Колетт, и рыцари рассмеялись.

— Нет, мы не избиваем младенцев, — поморщился аббат, — Это дурацкий праздник черни в память об избиении младенцев царем Иродом. Во Франции его, кажется, запретили. Но не в Савойе. Потом еще будет первое января. Представляете, день дурака.

— У дураков есть свой день?

— В мире столько дураков, что у нас с вами может быть свой месяц, — гордо ответил Трибуле.

— Но осталось всего пять дней, — тихо сказал аббат, — Если бы Его Величество предупредил нас раньше…

— Сделайте маленькую мистерию. Чтобы уместилась между полуднем и сумерками. И чтобы я был Адамом, а Колетт — Евой.

— Господи! Да про что же я поставлю мистерию? Почему я, в самом деле?

Отец Августин посмотрел на родственников. Те молча показали, что они ни к каким постановкам близко не подойдут.

— Пусть город ставит, как обычно. Каждый цех закажет свой сюжет, построит свою декорацию, поставит своих актеров, — предложил он.

— Город не успеет, — сказал Лодовико Сансеверино, — Они неделю только советоваться будут. А перед этим две недели законники будут искать в законах причину, почему город не обязан ставить мистерию, когда этого хочет государь соседнего государства.

— А мое аббатство почему обязано? — спросил аббат.

— Не аббатство, а местное благородное общество, включая всех присутствующих, — ответил Трибуле, — Не хотите — как хотите. Я так и скажу Его Величеству, что местное рыцарство гордо отказалось, ибо оно не ваши вассалы. Так и скажу, в жопу послали Ваше Величество и в другой орган, где Его Величество не в пример чаще бывает, и еще на третьем органе повертели. Ибо вассалы Вашего дяди не Ваши вассалы. А коннетабль, скажу, слушал и подхихикивал.

В шута запустили сразу несколькими предметами, но он от всех увернулся.

— Что это вы? Шут племянника вашего герцога не ваш шут.

— Да поставьте вы эту чертову мистерию, — сказал коннетабль Шарль де Бурбон.

— И пусть этот чертов король подавится? — продолжил Трибуле.

— За чей счет? — спросил аббат.

— За мой, — сказал коннетабль, — По справедливым туринским расценкам.

Все удивленно посмотрели на него.

— Предлагаю поставить маленькую красивую мистерию за счет наследства Бурбонов, — повторил коннетабль.

— Ах ты хитрюга! — вскричал Трибуле, — Ты хочешь промотать наследство Бурбонов быстрее, чем суд присудит его матушке Луизе?

Коннетабль красноречиво промолчал, и вопрос превратился в риторический.

— А знаете, неплохая идея, — сказал аббат отец Августин и посмотрел на родственников.

— По справедливым-то расценкам, да, — сказал Лодовико Сансеверино.

— Это без денег поставить сложно. С деньгами-то не вопрос, — сказал аббат, — Будут деньги, актеров быстро найдем. Хоть в тот же день. Декорации поставим. Нужен сюжет, идея какая-то.

— Про Московию, — предложил Трибуле.

— При чем тут Рождество? — спросил Лодовико Сансеверино.

— Поставьте про Рождество в Московии.

Аббат посмотрел на Устина.

— Можно, конечно, — задумался Устин, — Я все расскажу. У вас только снега нет.

— Сколотите деревянную горку, накройте холстиной, — предложил коннетабль, — Кстати, можем попросить у Его Светлости медведя. У вас в Московии ведь есть медведи?

— О, у нас полно медведей. На праздниках всегда ходят поводыри с медведями. Медвежата пляшут на задних лапах, а потом обходят зрителей с шапкой.

— Да? Я видел этого медведя, он мне показался большим и злым.

— Медведь на самом деле очень опасный зверь, — согласился Устин, — Взрослый лесной медведь плясать под бубен не станет. Для забав берут маленьких медвежат и учат их с молочного возраста. Как собак. У вас ведь есть ученые собаки?

— Конечно. Нет зверя умнее собаки. Они что только ни делают. Даже загадки отгадывают.

— Почему бы и нет, — сказал Шарль де Бурбон, — Туринское высшее общество за счет наследства Бурбонов поставит для Его Величества маленькую мистерию про Московию.

— Мы? — недовольно загудели рыцари, — Не рыцарское это дело.

— Поставит аббатство, а вы поддержите. На одних только деньгах свет клином не сошелся. Да, отец Августин?

Отец Августин пожал плечами, но не отказался.

— Брат Книжник, возьметесь быстро написать сценарий? — спросил он.

Книжник не ожидал, что запрягут и его, и замялся.

— Думаю,