Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

дама принимала этого рыцаря, к ней без предупреждения пожаловал король. По счастью, дело происходило летом, и в камине были сложены про запас сухие ветки и листья, как это принято во Франции. Дама посоветовала рыцарю зарыться в этот валежник как был, в одной рубашке. Бедняга пролежал, не шелохнувшись, все время, пока король не кончил то, за чем пришел. Придворные дамы говорят, что Его Величество не относится к торопыжкам. Встав с постели, король не пожелал открывать ночной горшок и опустошил свой мочевой пузырь в камин, изрядно оросив дрова и несчастного любовника. Но тот и тогда не шелохнулся. По правде говоря, король мог что-то и подозревать, но не будет же Его Величество своими руками раскидывать дрова в поисках соперника. Когда король ушел, добрая дама нисколько не смеялась над рыцарем, а согрела его и дала ему новую рубашку.

— Про короля Франциска говорят, что однажды он зашел к любовнице, и его встретил ее муж. Король приставил меч к его груди и потребовал пообещать, что он никогда не обидит жену, что бы она ни натворила.

Устин не выдержал. Первые две истории, как и несколько предыдущих, еще более-менее могли бы произойти в Москве, но не третья.

— Не понимаю, — Устин удивленно покрутил головой, — Что ответил муж?

— Поклялся не причинять вреда жене и убрался с дороги. А ты бы что сделал на его месте?

— Будь такое у нас дома, я бы убил хоть самого великого князя, посмей он заявить права на мою жену. Но во Франции… Муж мог бы потребовать поединка со словами, что почтет за честь погибнуть от руки достойнейшего рыцаря из-за прекраснейшей дамы. Все-таки, и король Франциск известен воинской славой, и дама, надо полагать, того стоила.

— Хороший ответ! Великолепный, — Сансеверино протянул руку и чокнулся бокалами с Устином, — В такой далекой стране рыцари думают совершенно как у нас. Надо полагать, образ мышления благородного человека везде одинаков, потому что мы правим миром от Бога.

Устин облегченно выдохнул. Кажется, он начал немного понимать образ мышления французского рыцарства. Или нет? Или случайно угадал, а в следующий раз не угадает?

Вечером после пира он на всякий случай взял с собой Книжника и подошел к Сансеверино со скромным вопросом. Надо сказать, что Сансеверино неплохо понимал по-немецки, а Устин в обществе Максимилиана, Фредерика и Книжника более-менее адаптировал свое произношение к местному.

— Мне кажется, что я хожу по очень тонкому льду, — начал Устин, — Вассалы короля Франциска принимают меня за себе подобного. Это льстит мне, но я не впитал ваши традиции с молоком матери. Я боюсь без плохого умысла совершить ошибку, которая меня обесчестит.

— Например?

— Например, я не понимаю ваши отношения между дамами и кавалерами. Считается, что самому залезть в постель к замужней даме — допустимый для рыцаря поступок. Даже одобряемый, если дама не осталась в обиде. Эти же люди рассказывают, что убить застигнутого с поличным любовника не грех.

— Так не залезай в постели к замужним дамам, — весело ответил Сансеверино, — И к непорочным девицам не залезай. При дворе достаточно откровенных куртизанок, с которыми благородный человек, тем более, неженатый, может невозбранно уединиться.

— Да, но я бы не рисковал.

— Чем? Говорю же, никто не будет устраивать дуэль из-за дамы, которая отвечает взаимностью всем. А если не знаешь, такова ли дама, спроси хотя бы меня.

— Нет. Я про неаполитанскую болезнь и прочие заразы.

— А! Болезни нам посылает Господь, и он же излечивает от них.

— Я бы не хотел давать Господу повод послать мне срамную болезнь.

— Брось, у нас эту ерунду уже научились лечить.

— Но у нас-то на Руси еще нет. А проявляется эта зараза не сразу.

— Ты слишком серьезен в твои-то годы. Но ты прав. Я не посоветую тебе флиртовать с неприступными дамами, ибо ты сам говоришь, что не силен в наших обычаях брать крепости осадой или штурмом. Обрати свой взор на вдов. Наиболее терпимо общество относится к забавам вдов, ибо их жизнь без мужей тяжела и безрадостна.

— Но я же не силен в ваших обычаях.

— Именно этим ты и хорош. При верной подаче. Ты гость издалека и возбуждаешь любопытство хотя бы только поэтому. От тебя никто и не будет ждать следования нашим обычаям. Просто будь умеренно осторожен и не настаивай сам, но отвечай на шаги тебе навстречу.

Не дамами едиными жив рыцарь. На следующий день Устин обратился за советом к Книжнику по другому важному поводу.

— Ты священник. Хотя и латинский, но священник. Обещай Господу, что не разгласишь того, что я тебе сейчас расскажу.

— Тайна исповеди священна сама по себе и не требует обещаний, — нахмурился Книжник.

— Не хочу тебя обидеть, ты достойный слуга Господа, но не мой духовный отец. Я не приму латинского причастия и не приму латинского таинства исповеди. Все, что я тебе скажу, будет сказано от друга к другу.

— Никто не узнает об этом.

— Все хотят посмотреть на меня, как на диковинную зверушку, — недовольно сказал Устин.

— Как тебе не стыдно, — строго посмотрел на него Книжник.

Устин поднял бровь. Почему ему должно быть стыдно.

— Формально у тебя нет дипломатического статуса, — сказал Книжник, — Но фактически ты, как дворянин и вассал московского князя, представляешь Московию перед лицом благороднейшего собрания Франции, Савойи и ряда других государств.

— Я в их понимании как бы посол?

— У тебя нет прав подписывать документы от имени своего государя. Поэтому ты не посол, а посланник.

— У нас как-то приехал к князю посол Великого Могола, а князь его не принял, потому что не был уверен, что существует такая страна, и что посол — действительно посол, а не самозванец.

— Вот-вот. Я не уверен, что многие здесь знают что-то о Московии. Расскажи им все, что следует знать о твоей стране благородным людям, чтобы не было конфуза, когда к французскому двору прибудет настоящий чрезвычайный и полномочный посол Московии.

— Расскажу.

На следующей остановке, в Асти, спутники Сансеверино за столом разговорили Устина и с удивлением слушали рассказы про далекую Московию. Про страшные зимы, когда реки превращаются в дороги, способные выдержать хоть армию. Про достойных противников — татар, с которыми война ведется совершенно не так, как привыкли воевать