Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

Это был высокий мужчина лет тридцати пяти, с широко поставленными серыми глазами и насмешливым ртом. Войдя в прихожую, он обменялся взглядом со Стеллой, которая тут же направилась к нему, чтобы поздороваться.

– Ах, Дерик! Наконец-то вы приехали. Слава богу! – говорила она, пожимая доктору руку.

– Стелла, не забывай, наверху лежит труп твоего дяди! – с рассеянным видом упрекнула мисс Мэтьюс. – Нет, я не против, и уверена, что наш дорогой доктор Филдинг… Только Грегори сказал… Хотя теперь, когда он отошел в мир иной, вряд ли это имеет значение, потому что у него уже иные мысли. По крайней мере, так говорят, хотя мне непонятно почему. Господи, совсем запуталась! И не думала, что будет так тяжело и неприятно. Я-то меньше всех желала смерти Грегори. Это все утка, доктор. Я умоляла Грегори не есть ее, но он не послушался и поступил по-своему, и вот теперь лежит мертвый. А две чудесные котлетки из мяса ягненка пропали зря. Съедены прислугой в кухне! Подумать только, нежнейшая английская ягнятина!

Доктор Филдинг, ответив на рукопожатие Стеллы, прервал скорбный монолог тетушки Харриет и попросил разрешения подняться в спальню Грегори Мэтьюса.

– Да-да, разумеется! – Мисс Мэтьюс взволнованно огляделась по сторонам. – Я сама провожу вас наверх, вот только еще раз заходить в комнату Грегори не хочу. Гай, ты теперь единственный мужчина в доме!

– Нет нужды меня провожать, я не заблужусь, – возразил доктор Филдинг.

Бичер, деликатно кашлянув, сделал шаг по направлению к лестнице, ведущей наверх:

– Если позволите, сэр, я провожу вас в комнату хозяина.

Доктор бросил на него быстрый взгляд:

– Полагаю, это вы обнаружили труп мистера Мэтьюса? Тогда вам непременно надо пройти со мной.

На верхней площадке Филдинг столкнулся с миссис Мэтьюс, одетой в элегантное черное платье. Она поприветствовала доктора подчеркнуто слабым бесцветным голосом. Миссис Мэтьюс не принадлежала к числу пациентов Филдинга, так как не питала доверия к врачам общей практики, но как мужчину находила его весьма привлекательным. И теперь, когда серьезное препятствие в виде Грегори Мэтьюса неожиданным образом устранилось, даже не возражала принять его в качестве зятя. В улыбке, которой она одарила доктора, сквозило сочувственное понимание неприятной миссии, возложенной на его плечи.

– Полагаю, Стелла вам уже рассказала. Мы еще не осознали всего ужаса случившегося. Возможно, и к лучшему. Однако проснувшись сегодня утром, у меня возникло некое предчувствие. Это трудно объяснить. Только думаю, натуры тонкие и ранимые, к которым, боюсь, отношусь и я, проявляют, в отличие от других людей, особую чувствительность к… Как бы точнее выразиться? Да, к сгущающейся вокруг атмосфере.

– Вне всякого сомнения, – вежливо поддакнул доктор, давно изучивший повадки этой дамы.

– Разумеется, причиной смерти стал сердечный приступ, вызванный сильным несварением, – констатировала миссис Мэтьюс. – Мой деверь иногда проявлял неимоверное упрямство. Думаю, вам это известно.

– Да, – согласился доктор, пытаясь протиснуться мимо миссис Мэтьюс к комнате покойного. – Действительно, он бывал не в меру упрям.

Миссис Мэтьюс освободила путь и стала спускаться по лестнице вниз, а Бичер тем временем отпер дверь спальни Грегори Мэтьюса и впустил туда Филдинга.

Доктор Филдинг молча наклонился над распростертым на кровати телом и, нахмурив брови, внимательно его рассматривал. Бичер стоял рядом и следил за каждым его движением, а потом вдруг спросил:

– Полагаю, сэр, он умер естественной смертью?

Доктор Филдинг бросил на него быстрый взгляд:

– А у вас имеются причины думать иначе?

– О нет, сэр! Только выглядит он ужасно. А эти открытые глаза… вот и приходит в голову разное.

– А других оснований нет? Тогда послушайте доброго совета и не вздумайте распространять подобные слухи, если не хотите нажить неприятностей. – Внимание доктора Филдинга вновь переключилось на кровать с трупом. Закончив осмотр, он выпрямился.

Бичер предупредительно открыл перед ним дверь и обиженным тоном сообщил, что когда в восемь утра зашел в спальню, тело уже успело остыть. Доктор лишь кивнул в ответ и, выйдя из спальни, направился к лестнице.

Внизу в холле компанию родственников пополнила прибывшая вместе с мужем миссис Лэптон. Супруги приехали на автомобиле с другого конца Гринли-Хит, где находился их дом. Присутствие Генри Лэптона, маленького человечка с рыжеватыми усами и голубыми глазами, в которых застыло растерянно-удрученное выражение, особого впечатления не произвело, а вот его жена Гертруда, в силу особенностей своего характера, воспринималась как гостья опасная и нежеланная. Это была дама лет пятидесяти пяти, мощного телосложения. Держалась она исключительно прямо, главным образом за счет обилия в своем туалете китового уса, что присутствовал даже в кружевном воротнике, неизменно подпиравшем ее шею. Миссис Лэптон всегда носила широкополые шляпы с очень высокой тульей и пользовалась пудрой розовато-лилового оттенка. Из членов семьи она была ближе всех к Грегори Мэтьюсу по возрасту и больше остальных походила на него характером. Брат и сестра в общении с представителями рода человеческого напоминали действие паровых катков. С той разницей, что Грегори Мэтьюс имел склонность к частым вспышкам необузданного гнева, вселявшего благоговейный ужас в окружающих, тогда как Гертруда ни разу в жизни не утратила непоколебимого спокойствия. По крайней мере, в присутствии свидетелей.

Вот и сейчас миссис Лэптон сохраняла невозмутимость, несмотря на сильные переживания, во власти которых находилась. Она стояла, опершись рукой на складной столик, что находился в холле, и в сильных решительных выражениях высказывала свое мнение относительно происходящего. Задержавшийся на верхней площадке доктор Филдинг слышал, как Гертруда безжалостно пресекла поток неуемного красноречия младшей сестры Харриет, приказав бедняжке держать себя в руках. А потом буквально уничтожила на месте миссис Мэтьюс, которая необдуманно повторила историю о дурном предчувствии.

– Терпеть не могу глупую болтовню подобного толка и должна заметить, что она абсолютно неуместна в устах человека, который вообще не является родственником моему бедному брату. Хочется верить, Зои, что ты откажешься от попыток сделать из себя центральную фигуру в этой трагедии. Хотя, зная тебя столько лет, не могу не отметить присущий тебе талант привлекать всеобщее внимание к своей драгоценной персоне.

Прямолинейность этих слов и, кстати сказать, их справедливость нисколько не смутили миссис Мэтьюс. Доктор Филдинг, спускаясь по лестнице, не мог не отдать должное самообладанию этой дамы. Без малейшего ущерба для своей добродетели она изрекла:

– Ах, дорогая Гертруда, боюсь, сильные духом женщины вроде тебя не способны понять тонкие чувствительные натуры.

– Я прекрасно тебя понимаю и смею утверждать, что так было всегда, – парировала миссис Лэптон не допускающим возражений тоном. Заметив доктора, она тут же переключила внимание и повернулась к нему, намереваясь оказать достойную встречу. – Полагаю, вы – доктор Филдинг. Брат о вас упоминал.

По выражению лица и голосу можно было сразу сообразить, что полученные сведения носили весьма нелестный характер.

– Некоторое время мистер Мэтьюс числился моим пациентом, так что вполне вероятно, вы обо мне слышали, – холодно согласился доктор Филдинг.

Миссис Лэптон смерила его оценивающим взглядом.

– И что же, по вашему мнению, стало причиной смерти моего несчастного брата?

– По моему мнению, – с долей сарказма в голосе сообщил Филдинг, – ваш брат скончался в результате синкопе.

– Это еще что такое? – изумилась Стелла. Услышав голос доктора, она сразу вышла из столовой.

– Буду очень признательна, если вы изволите выразить свою мысль более конкретно, – не обращая внимания на племянницу, потребовала миссис Лэптон.

– Разумеется, – кивнул Филдинг. – Ваш брат, о чем вам безусловно известно, страдал высоким давлением в сочетании с недостаточностью сердечного клапана…

– Я осведомлена, что вы лечили брата от болезни сердца, – перебила миссис Лэптон. – Однако хочу заметить, что если у него и в самом деле было слабое сердце, никто из членов нашей семьи подобным недугом не страдал. Я никогда не верила в болезнь Грегори, так как наш род отличается отменным здоровьем, и ни о каких проблемах с сердцем в семье не может быть и речи.

– Возможно, вы правы, – согласился Филдинг. – Но факт остается фактом. У вашего брата было, как вы сами сказали, слабое сердце. Я неоднократно предупреждал его и предостерегал от перевозбуждения и неразумного режима питания, но так как он упорно пренебрегал моими советами, не сомневаюсь, что причиной смерти является синкопе, вероятнее всего, в результате приступа острого расстройства пищеварения.