Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

– Именно. Знаете, мисс Верекер при мне дала Виолетте Уильямс письмо, чтобы опустить в почтовый ящик. Дала его тем вечером, когда погиб Роджер – после семи часов. – Джайлс сделал паузу и посмотрел на Ханнасайда. – Разумеется, это означает, что, пропустив выемку писем в половине седьмого, оно попадет в следующую – точного времени я не знаю, но, думаю, не раньше половины девятого, возможно, позднее. Я с большим уважением отношусь к почтовому ведомству, но не могу поверить, что письмо, опущенное в это время в почтовый ящик, может быть доставлено адресату в тот же вечер. Виолетта Уильямс, должно быть, использовала это письмо как повод прийти к Роджеру в такой поздний час.

– Какой час? – спросил Ханнасайд. – Вы можете уточнить?

– Где-то после одиннадцати, – когда девушка, которую она пригласила провести с ней вечер, ушла, – и, разумеется, до двенадцати, когда, как она знала, парадная дверь будет заперта.

– Да, понимаю. Совпадает с приходом женщины, которая могла быть горничной миссис Делафорд, и отрывистым звуком, который мистер Маскетт принял за автомобильный выхлоп. А не могла она отнести письмо до прихода своей гостьи?

– Думаю, нет. Виолетта сказала мне, что гостья пришла к ней на ужин, и, полагаю, вы установите, что она говорила правду. У нее не было бы времени.

Наступило продолжительное молчание. Потом Ханнасайд печально сказал:

– Если все это окажется правдой, вы поставите меня в довольно глупое положение… мистер Холмс.

– Ничего подобного, – ответил Джайлс. – Я додумался до этого только потому, что у меня очень теплые отношения с кузеном и кузиной, благодаря этому я имел возможность вблизи наблюдать за каждым ходом в этой игре, а вы делать этого не могли.

– Мне бы следовало об этом подумать, – сказал Ханнасайд. – Если бы не создалось такого твердого впечатления, что она не знала Арнольда Верекера, я должен был бы подумать об этом. Только у нее еще существовал мотив.

Джайлс засмеялся:

– Право, не думаю, что вам нужно винить себя! Мой юный кузен создавал против себя такое компрометирующее дело, что не позволял вам искать помимо него какого-то невероятного подозреваемого. И все-таки вы не были уверены, что это дело рук Кеннета, так ведь?

– Нет, – признался Ханнасайд, – не был. Во-первых, мне всегда казалось, что он развлекается за мой счет, во-вторых… если он убил Арнольда Верекера, почему колодки?

– Вы отвергли свою изначальную версию о розыгрыше? Да, именно это убедило меня, что убийство совершил не Кеннет, а скорее всего женщина. Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что колодки играют в этом деле важную роль. Тот, кто заколол Арнольда, хотел поставить жертву в беспомощное положение – на тот случай, если не убьет его первым ударом. Это указывало на женщину. Входили колодки в изначальный план или нет, думаю, мы никогда не узнаем. Я склонен думать, что нет. Может быть, колесо у Арнольда спустило в деревне, и у Виолетты возникла мысль воспользоваться колодками, пока он его менял. Или, может – поскольку ночь была лунной, – она увидела их, когда они ехали через Эшли-Грин, и попросила его остановить машину. Должно быть, ей пришло в голову, что безопаснее будет убить его там, чем в коттедже.

Ханнасайд молчал несколько секунд. Потом заговорил:

– Ну и дело! Простите, мистер Каррингтон, что не принял всерьез ваши дилетантские усилия. Вам бы служить в уголовном розыске. Кстати, этот пистолет был недавно смазан. Следы масла должны были остаться на перчатках Виолетты Уильямс или в ее сумочке, где, полагаю, она его носила. Какой глупостью было воспользоваться пистолетом мисс Верекер! Подозрения неизбежно бы пали на юного Верекера.

– Да, но она считала, что у него надежное алиби, – напомнил Джайлс. – И не думаю, что ей удалось найти другой пистолет. Она отнюдь не умная женщина. Согласен с вами, она хорошо спланировала первое убийство, но убить Арнольда и не оставить следов было очень просто. Когда дошло до инсценировки самоубийства, это оказалось гораздо труднее. В первом случае не требовалось уничтожать улики, их не существовало, во втором их было несколько.

– Зверски жестокая молодая женщина! – резко произнес Ханнасайд. – А теперь, мистер Каррингтон, если назовете мне адреса и фамилии ваших свидетелей…

– Да, конечно, – ответил Джайлс, подавив зевок. – А потом, может быть, освободите моего клиента.

– Мне жаль парня. На него это скверно подействует, – серьезно сказал Ханнасайд.

– Думаю, он оправится, – ответил Джайлс. – Меня не удивит, если, после того как он придет в себя от шока, они с Лесли Риверс вступят в брак.

– Надеюсь, – сказал Ханнасайд, искоса поглядывая на Джайлса. – А мисс Верекер собирается выйти за Мезурье… скоро?

Джайлс улыбнулся:

– Нет, этого не будет. Мисс Верекер заключила новую помолвку – в третий и последний раз.

Ханнасайд потянулся через стол и пожал Джайлсу Каррингтону руку.

– Замечательно! – сказал он. – Тысяча поздравлений! Да, входи, сержант. Пока мы шли по ложному следу, мистер Каррингтон решил за нас нашу задачу. Нам придется все же освободить мистера Верекера!

– Освободить? – переспросил Хемингуэй. – Это будет не так просто. Когда я последний раз видел его, он спрашивал, во что ему обойдутся стол и кров, пока он не завершит серию самых потрясающих картин, какие мы только видели. Он называет эти картины «Портреты полицейских». Лично я называю их карикатурами. Сэр, мы собираемся произвести арест?

– Да, благодаря мистеру Каррингтону. Будь добр, запиши адреса, которые он продиктует.

Сержант достал блокнот, раскрыл его, послюнил кончик карандаша и выжидающе посмотрел на Джайлса.

Осторожно, яд!

Доктору Ф.С. Форду с любовью

Глава первая

День обещал быть погожим. Мэри замерла на лестничной площадке с совком для мусора в руках и сквозь высокое окно наблюдала за клубившимся над вересковой рощей белым туманом, верным признаком теплой солнечной погоды, которая даст о себе знать ближе к полудню. Тогда, презрев мрачные предсказания Розы, можно будет нарядиться в синее маркизетовое платье. Всякий раз, когда кому-либо из прислуги выпадает полдня выходных, Роза непременно накликивает дождь. Впрочем, если верить приметам, сегодня дождя не предвидится.

Облокотившись на подоконник, Мэри любовалась туманом и радовалась обильной росе, раскинувшейся жемчужно-серым покрывалом на газоне перед домом.

В такой ранний час в вересковой роще нет ни души, но совсем скоро появятся стайки ребятишек и нянюшки, чинно прогуливающиеся с колясками. На дороге, пролегавшей между опушкой рощи и чугунными воротами «Тополей», тоже не наблюдалось никакого движения. Мэри, вытянув шею, рассматривала в просвете между деревьями соседний дом. Шторы с черного входа еще задернуты. Нет, она не осуждает девушек, работающих прислугой в Холли-Лодж. Почему не сделать себе поблажку, когда хозяева отбывают на отдых к морю? Однако, положа руку на сердце, девушки в Холли-Лодж – сборище бездельниц и нерях. К тому же простушки. Вот Роза говорит, какова хозяйка, таковы и слуги, и нельзя с ней не согласиться. Миссис Рамболд тоже ничего особенного собой не представляет. Шика в ней точно нет.

Мэри повернула голову, переводя взгляд с Холли-Лодж на дом по другую сторону от «Тополей». Он был меньше размером и почти полностью закрыт деревьями. Однако Мэри разглядела, что дверь в гараж открыта, а значит, доктор уехал на ранний вызов. Хватает же у людей совести посылать за доктором в любое время дня и ночи! Причем в большинстве случаев беспокоят по пустякам, вроде обычного несварения желудка. По крайней мере, так говорит мисс Стелла. Да, доктор – настоящий джентльмен! А какой красавец! Неудивительно, что мисс Стелла к нему неравнодушна. Жаль, что хозяин его за что-то невзлюбил. Это известно всей прислуге в доме, как и неприятности с мистером Гаем, которому вдруг понадобились деньги для подозрительного совместного бизнеса с мистером Бруком. Вот хозяин и решил отослать мистера Гая в Южную Америку.

Только дурак не знает, что творится в доме, где служишь. То на хозяина накатывается приступ бешенства, и приходится вызывать врача, так как возникли проблемы с давлением, то мисс Харриет распускает язык и болтает с каждым встречным-поперечным, не гнушаясь даже судомойками. А то миссис Мэтьюс возьмется разговаривать сама с собой, изливая в пространство беспокойство по поводу судьбы бедного мистера Гая, а мистер Гай, в свою очередь, обсуждает наболевшие вопросы с мисс Стеллой, ничуть не заботясь, кто может услышать его речи. Нет, разумеется, «Тополя» умеют хранить драгоценные семейные тайны! Однако слишком уж много людей собралось под одной крышей.

Такие мысли одолевали Мэри, пока она с заслуживающей восхищения энергией подметала оставшиеся шесть лестничных пролетов. Когда две семьи живут в одном доме, это всегда чревато неприятностями. Непременно возникают ссоры и стычки, особенно если среди домочадцев присутствует старая дева вроде мисс Харриет, которая порой ведет себя как последняя глупышка. Но вдруг возьмет да и продемонстрирует острый как игла ум и неимоверную жадность.