О, Путник! - Александр Арбеков

— Что!? Ах, ты червяк! — пробасил БАРОН и, схватив рассказчика за грудки, вдруг с лёгкостью поднял его над собою и так встряхнул ПОЭТА, что у того громко щёлкнули челюсти.

Неизвестно что бы случилось с новоявленным атеистом, если бы я решительно не пресёк действия БАРОНА. Я быстро перехватил его ручищи, вырвал из них ПОЭТА и поставил его на землю.

— Господа, давайте оставим на потом тему Бога и возможные в связи с этим выяснения отношений. Сейчас меня чрезвычайно интересует рассказ ПОЭТА. Я хочу дослушать его до конца. И так, продолжайте, безбожник вы наш.

Бледный ПОЭТ дрожащими руками поправил свои растрёпанные волнистые кудри и слегка охрипшим голосом продолжил:

— Так вот… Первая молния, если можно так сказать, промахнулась, а вторая попала прямо в Вас, Сир, вернее не в Вас, а в Ваш ПОСОХ. А точнее, она ударила в Вас, но мгновенно как бы перетекла в ПОСОХ. Это трудно сейчас точно и полно описать, объяснить словами, но было примерно так. Всё вокруг поглотила страшная световая вспышка, раздались ужасные грохот и треск, земля как бы стала куда-то уползать из под ног, потом вздыбилась, моя повозка перевернулась, сам я отлетел в сторону, сильно ударился обо что-то головой, потерял сознание. Но перед этим я успел услышать дикий вой АНТРА. Это было ужасно!

ПОЭТ дрожащими руками взял со стола кружку с водой, выпил её одним махом, а потом, успокоившись, продолжил повествование.

— Через некоторое время я очнулся, заполз под какую-то другую тяжёлую повозку, кажется, в ней была казна, и находился там до раннего утра. Передвигаться за её пределами было невозможно, дождь стоял стеной, ветер сбивал с ног, мгла окутала всё вокруг зловещим, мистическим, чёрным покрывалом, рождающим ужас и отчаяние!

— И долго длилось это состояние природы? — задумчиво спросил я.

— Довольно долго, Сир, как я сказал, почти до раннего утра, до начала восхода солнца, — сказал ПОЭТ. — Дождь и ветер, наконец, прекратились, наступил тихий и чистый рассвет. Я отыскал ГРАФИНЮ, мы вместе пошли искать Вас, долго бродили по полю, наконец, нашли. Вы находились в ужасном состоянии: лежали весь в копоти и в грязи в большой чёрной воронке. В руках Вы сжимали ПОСОХ, который был, как ни странно, абсолютно невредимым, чистым и сухим. Под Вами же растеклась лужа крови. В Вас я не обнаружил ни малейших признаков жизни, — ни пульса, ни дыхания. Я несколько раз их проверил, ведь я же ещё в некотором роде и врачеватель. Вы, Сир, уж простите меня, были совершенно мертвы! Абсолютно мертвы! Но всё же каким-то образом воскресли! По этому поводу могу высказать ряд предположений. Во-первых…

— Давайте подождём с предположениями, закончим с фактами, — прервал я рассказчика. — А вообще, всё это чрезвычайно интересно, очень необычно и неожиданно. Теория о моём бессмертии воплощается на практике. Ладно, и что же было дальше?

— Дальше? — вздохнул ПОЭТ. — ГРАФИНЯ всё время была рядом с Вами, твердила, что Вам надо отдохнуть, поспать. Вела себя, извините, как сумасшедшая. Что Вы хотите, женщины… Рядом с Вами также находился АНТР, вернее, ЗВЕРЬ. Сидел спокойно, никого вроде бы и не трогал. Почему-то он на ГРАФИНЮ не обращал никакого внимания. Странно… Ну, Вы понимаете, что несмотря на внешнее спокойствие ЗВЕРЯ к Вам никто приблизиться не посмел. Ближе к полудню ЗВЕРЬ вдруг схватил Вас за рубаху и вытащил из воронки, позволил затем ГРАФИНЕ и мне Вас хоть немного обмыть, или, извините, вернее, помыть. Мы это сделали, привели, простите, Ваше совершенно бездыханное тело в более-менее приличное состояние. А края той воронки вдруг через некоторое время обвалились, стала она по консистенции, извините за выражение, как отхожее место. Странно, непонятно всё это. Получается, что ЗВЕРЬ предвидел данное событие. Как? Каким образом? А молнии? Что это такое, всё-таки, было? Не понятно, абсолютно ничего не понятно!

— Ах, сколько происходит непонятных и странных вещей в этом мире, мой друг! — печально вздохнул я. — Продолжайте же.

— Так вот, Сир, оставались бы Вы в этой воронке, так там бы и погибли, утонули. Но, с другой стороны, Вы и так были долгое время мертвы. Как может утонуть, умереть, извините, мертвец!? Вот что я думаю по этому поводу. Честно говоря, ни в какое бессмертие я никогда не верил. Всё это выдумки, сказки, мифы… Но случай с Вами меня глубоко поразил и заставил задуматься. Неужели бессмертие действительно существует!? Но это противоречит всем известным законам природы! Постойте, постойте, но есть же законы и неизвестные! Только подумайте, а если…

— Хватит думать, пришло время действовать. За вас всех подумаю я! И, вообще, как говорил когда-то один умный и не лишённый чувства юмора человек: «Слухи о моей смерти были сильно преувеличены!», — бесцеремонно и весело прервал я ПОЭТА.

— Как Вы себя чувствуете, Сир? — заботливо спросила ГРАФИНЯ.

— Великолепно, моя дорогая! Превосходно! Эх, сейчас бы дерябнуть рюмочку Можжевеловки! — рассмеялся я.

— Сир, имейте разум! Ну какая сейчас может быть Можжевеловка!? — возмутилась девушка.

— А перенесённый мною стресс!? А посттравматический синдром, а!? — деланно возмутился я и, заминая эту щекотливую тему, обратился к БАРОНУ. — Сударь, а что приключилось с вами?

— Да что приключилось, ничего такого особенного, Сир, — проворчал рыцарь, поморщившись. — Встали мы стеной на Вашу защиту, приняли удар конницы. Но что мы могли сделать? Одиннадцать человек против сотни тяжеловооружённых всадников… Нас, конечно, смяли, вбили в землю, но и мы вели себя достойно. Я лично успел пятерых-семерых конников на месте уложить, клянусь. Спасся только благодаря своим доспехам. Они у меня особые. Этим соплякам повредить их, что пробить мухобойкой стену замка. Эх, славные мастера Первой Горы! Если вас ещё когда-нибудь увижу, расцелую, каналий, достойно награжу. Только бы добраться до моего доброго, старого Высокого Замка, окунуться в Тёмное Озеро и нырнуть в его прозрачные глубины, забраться в горы, съесть пару горстей нашей знаменитой ежевики. Эх! Как всё надоело!

БАРОН взмахнул руками, резко отвернулся, застыл неподвижно.

— Дружище, ну полноте, полноте! Успокойтесь. Однако, какой вы оказывается чувствительный. Да отведаем мы вашей ежевики, да покупаемся не только в Тёмном, но и в сотнях других озёр! Кстати, а как у вас там рыбалка, как охота? — успокаивающе похлопал я по плечу БАРОНА. — Знаете ли, обожаю встретить рассвет с удочкой среди тишины и тумана, когда птицы только начинают несмело петь свои песни. Вода в это время, как жирное парное молоко, воздух, как испарина благородного бальзама. А если ты не один, а с друзьями!? Полянка рядом уже накрыта: легкие закуски, овощные и мясные салаты, но только не рыбные, ни-ни! Прохладные, но ни в коем случае не холодные, красные и белые вина. А возможно, вдруг, совершенно случайно обнаружится запотевшая бутылочка доброго и старого, как этот мир, самогона, конечно, хорошо очищенного, настоянного, ну, хотя бы на ежевике, а может быть и на можжевельнике. Вы же давеча меня этим бальзамом угощали, дружище! Не слушайте тех, кто не рекомендует пить по утрам. Всё это ерунда. Пара-тройка рюмок под достойную закуску с утра на лоне природы придаёт организму хороший тонус и способствует прекрасному настроению. Главное, не продолжать до обеда, сделать перерыв, а уж во время обеда и после, — пожалуйста, но в меру. Как говорится, умеренность — есть лучший пир!