Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

Открыв нижнюю полку стола, Леонид достал прибор виртуальной реальности, представляющий из себя увесистый железный брусок с проводами и шлем.

С чипом было бы проще, а без него приходится изворачиваться. Леонид подсоединил к аппарату провода, к проводам шлем, а его надел на голову.

Нажав кнопку включения, Леонид ощутил, как голова наливается свинцом. В следующую секунду, он был уже не в своем кабинете, а парил через невесомое пространство цифровой информации. Текстовые строки, подобно рою микронидов собирались и принимали форму виртуальной 3D-локации. Она полностью имитировала чёрный, усеянных мириадами звёзд, космос. Но, присущей ему невесомости, Леонид не ощущал. Он стоял на невидимом полу и направлялся к круглому диску стола, за которым его уже ждали.

— Леонид Прокопьевич, наконец-то вы к нам присоединились — сказал Анатолий Голицын — пухлый и лысеющий аристократ с пышными усами и бакенбардами — Опаздывать на важное совещание элиты нашего общества, является дурным тоном.

Леонид не ответил. Поначалу, он собирался демонстративно фыркнуть, но передумал. «Элита», мать вашу.

Он не спеша, ровной походкой добрался до своего стула и сел за стол. Только в виртуальном мире, Савельев не хромал.

Леонид медленно обвёл взглядом все пять персон, представляющих Старую Знать — самые могущественные дворянские семьи Ирия.

— Одного не хватает, — заметил Леонид, даже не пытаясь проявить уважение и почтение к фигуре, на который держится весь порядок в государстве.

— Хозяину снова не здоровится — коротко ответил Голицын.

— Ему «не здоровится», уже более пятидесяти лет после покушения. Но, каждый раз, он находил силы посещать наши собрания. Либо, от его лица говорил заместитель. Но раз его нет, значит он вообще не в курсе сегодняшнего сбора.

Аристократы переглянулись. В их взглядах, парадоксально сочетались неприязнь и уважение к калеке. Так смотрят на человека, которого ненавидят, но вынуждены терпеть за его навыки и полезность общему делу.

— Вы проницательны, Леонид Прокопьевич — воскликнул Вячеслав Ченков — высокий и статный мужчина с аристократической осанкой, по левую руку от Леонида — Мы действительно, хотели обсудить некоторые темы, которые… как бы сказать, не должны дойти до ушей Великого Благодетеля.

Савельев даже не стал скрывать изумления. За такие слова, можно было ждать в гости Службу Безопасности. Пускай и само отношение аристократии к Хозяину, не было таким уж удивительным. Программы последнего направленные на капиталистическую реставрацию, вызывали, мягко говоря, недовольство тех, кто считал неофеодализм идеальным обществом. Но до недавнего времени, Старая Знать хотя бы демонстрировала покорность.

— Не только вы удивлены, — успокоил Леонида Вячеслав — Приди вы вовремя, то застали бы точно такое же удивление на лицах, абсолютно всех.

— Инициатором сегодняшнего собрания, был я — заявил худой, сморщенный старичок рядом с Голицыным. Обманчиво жалкая внешность Илариона Ледникова скрывала коварство, ум и патологическую гордыню — Мой Дом наиболее близок к Хозяину. И я первым узнаю то, что остальным знать не положено.

— Господа, вы сейчас услышите от меня то, что итак представляли неизбежным, — тон Ледникова стал более официальным и он, демонстративно прокашлявшись озвучил то, ради чего всех собрал — Хозяин умирает. Титановый Трон больше не справляется с задачей поддерживать его жизнь.

Воцарилась гробовая тишина. Каждый гость погрузился в раздумья. Новость была внезапной, хотя не то, чтобы неожиданной. Последние десятилетия после покушения, к Великому Благодетелю идеально подходит определение: «гниющий заживо». Мёртвое тело, реанимированное аппаратом жизнеобеспечения, названного в народе Титановым Троном. Но никакие технологии не в состоянии обманывать природу вечно. Плоть увядает и гниёт, и наступает момент, когда киберпротезами и наночипами становится уже нечего заменять.

— Ой, да бросьте! — воскликнул Ледников, устав от напряжённого молчания — Мы все знали, что этот день рано или поздно настанет. Эпопея с русским аналогом Большого Брата длится уже чёрт и сколько!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Иларион, позволь спросить, — медленно начал Леонид, с ходу перейдя на «ты», игнорируя напускной этикет. И тут же, остальная часть дюжины пар глаз, обратилась на него — Спешу предположить, что ты уже переговорил с ним. Так вот: ты уверен в том, что Великий не в курсе о нашем собрании?

По присутствующим пробежал холодок лёгкого страха. Может Хозяин и был уже одной ногой в могиле, но Леонид знал, что гасить «смутьянов» ему это не мешало.

— В самом деле, — уж чей, а поддержки Голицына, Леонид точно не ожидал — Где гарантия, что эта новость, лишь очередная попытка нас проверить на верность?

Вместо Ледникова ответила Валерия Долгорукая — женщина в пышном платье и изысканными манерами. На собрания в Сети, она всегда являлась в виде девушки, едва достигшей половой зрелости, но её истинный возраст, давно миновал молодые годы:

— В таком случае, он мог устранить нас давным-давно. Ещё в тот момент, когда уцелевшие после Красного Бойни, наши предки старались вернуть себе былую власть.

— Благодарю вас, Лерочка — кисло улыбнулся Ледников — Но я сам могу за себя ответить, а так вы правы. Так что советую всем закончить с фамильярностями и официальной частью приветствия, и перейти наконец-то к делу.

Всеобщее молчание, было знаком согласия.

— Итак, свершилось — сказал Вячеслав — Время диктатора на исходе. И сейчас мы должны чётко осознать нашу роль в грядущих переменах.

— Переменах? — с усмешкой спросил Леонид — Говори уж прямо, что ты предлагаешь нам узурпировать власть.

Ледников вперил в него тяжёлый взгляд.

— Леонид, нельзя украсть то, что тебе принадлежит по праву. То, что НАШЕ по праву. Ты можешь этого не понимать, так как попал в круг Избранных случайно.

По гостям прошлась цепь одобрительного гула и снисходительных перешёптываний в сторону Савельева. Всё-таки Сеть отражение реальности. Даже здесь, беседуя с виртуальными аватарами, можно увидеть естественную человеческую реакцию.

— И всё же, — настаивал Савельев — После почти ста лет правления Хозяина, образуется вакуум, нет не во власти, а в сознании людей абсолютно всех социальных слоёв. Подозреваю, что даже среди ваших семей, не каждый готов к тому, что произойдёт.

Леонид сознательно применил термин «ваших», ибо хоть его Дом и входил в негласный альянс тринадцати семей, но сам кривился даже от мысли иметь, что-нибудь общее с этими любителями похрустеть дефицитными багетами.

— Сейчас главное, какой ход сделаем именно мы — вступил в разговор ещё один участник — Юрий Орлов, невысокий и коренастый мужчина с лысым черепом и густой бородой. Не слишком умный, но хитрый — Как мне не грустно признавать, но господин Савельев во многом прав. В Ирие назревает вакуум национальной идеи. За весь век мы настолько привыкли к невидимой руке «Великого Благодетеля», которая направляла нас и указывала каждому его место, что теперь люди начнут боятся. Начнётся неопределённость и страх за будущий день.

— Не начнётся, — заверил его Иларион Ледников — Никто кроме нас не должен узнать о состоянии Хозяина.

— Нам не удастся скрывать правду вечно — сказала Валерия, но Вячеслав её перебил:

— Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Хозяин пока ещё жив. На его стороне СБИ, Верховный совет и гвардия Альфа. Господин Ледников, вы можете точно сказать, сколько времени осталось Хозяину?

Ответ последовал не сразу. Ледников сам долго думал и прикидывал шансы:

— Год, может полтора.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тогда может не стоит преждевременно рваться на амбразуру?

— Этот срок пролетит быстрее чем вы думаете, — Леонид сам не верил, что соглашается с Ледниковым — Но больше всего меня интересует возможная реакция на надвигающиеся перемены возможных противников.

— Леонид, — Валерия изящно махнула ручкой — О каких противниках ты говоришь? Не против, если на «ты»?

— Не против.