Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

— Через двадцать минут, должна приехать дочь с внуком. Я бы не хотел, чтобы вы пересекались.

— Боитесь, что он всё бросит и побежит ко мне?

— Ты слишком высокого о себе мнения, — ответил Ильин — Она не бросит свою семью, но не за чем мучить девочку прошлым.

— Она хоть знает, что я вернулся?

— Знает, и именно поэтому ей лучше тебя здесь не видеть. На ней лица не было. Разрыв между любовью к мужу и ребёнку, и чувством вины к тебе, — Михаил покачал головой — Сам понимаешь, ей очень туго, поэтому не надо усугублять.

Сергей снова отдался воспоминаниям и переосмыслениям своей жизни. Какой же он дурак! Так легко повёлся на обещание ублюдка напротив него. За годы лишений, Сергей научился сдерживать себя и срываться даже в такой ситуации. Но жирную крысу придушил бы с превеликим удовольствием.

Михаил, меж тем, протянул Сергею бутылку коньяка.

— Возьми. Это очень дорогой коньяк, его доставляют из Конфедерации. Доступен только…

— Избранным — закончил Сергей, придав голосу столько желчи, сколько мог — Обойдусь.

— Бери. Не корчь из себя гордеца. Можешь оплакать свою неудавшуюся жизнь. А теперь уходи. И знаешь, что — лицо Михаила изменилось. Взгляд стал тяжёлым, а лицо исказилось гримасой презрения — Никогда больше не появляйся в этих местах. Они не для таких, как ты.

Сергей упрямо шёл вдоль улицы, параллельно с проезжей частью. Дождь хлестал не переставая, но ему было плевать, он не обращал внимания. Бутылку он разбил, о ближайший железный мусорный бак. Ещё секунда и Сергей, не выдержав, громко кричит на всю улицу. Раскат грома и, усилившийся следом напор ливня, заглушил возглас никому не нужного ветерана. Но тут Сергей поймал себя на мысли, что сам больше не хочет видеть Свету. Возможно, из-за того, что не может теперь представлять любимую без следов рук её нового мужа. А может, просто вместе с криком он выпустил всю боль и обиду, горе и отчаяние. Осталась только пустота.

Глава 2: Заговор

Служанка раскрыла шторы, впустив солнечные лучи в спальню. Укутанный в постели Артём, не спешил просыпаться.

— Молодой хозяин, — ласково прошептала юная служанка, сев на краешек кровати — Пора просыпаться. У вас сегодня особенный день.

— Что? — подросток лениво приоткрыл один глаз — Ты кто?

— Меня зовут Маша. Я ваша новая служанка.

Остатки сонливости, как рукой сняло. Артём приподнялся на локтях и внимательно рассмотрел её. Она была не сильно старше него. От силы восемнадцать. Красивая, этого не отнять. Её сочные формы и мягкие, не иссушенные водой и мылом ручки, говорили, что в доме она скорее всего не для уборки и мытья полов. В голове тут же всплыл образ отца, последнее время вызвавший приступ негодования.

«Старый спермотоксикозный козёл! Тебе мало своей секретарши, которую ты пользуешь вместо работы? Мало шлюх, которых ты навещаешь, когда идёшь в баню с такими же старыми извращенцами?»

— Молодой хозяин, вы порядке? — спросила девушка и положила ему холодную руку на лоб — Вы покраснели.

Артём попытался встать, но тут же снова сел, нервно натянув одеяло выше пояса.

— Что с вами? — спросила Маша, на что Артём хмыкнул. Не признается же он, что у него утренний стояк.

— Не надо с ним нянчится, девочка — суровый голос отца застал сына врасплох.

Невысокий и тощий человечек с осунувшимся от вечной усталости лицом, был в свои зрелые годы едва ли не ниже сына, которому сегодня исполняется шестнадцать лет. Вдобавок, хромота и необходимость опираться на трость, делали папеньку ещё ниже, чем он был, но его взгляд, а также металлический голос порой заставлял Артёма испытывать под сердцем холодок. Отец никогда не прибегал к телесным наказаниям за проступки, но одного его слова было достаточно, чтобы у сыночка самооценка упала ниже плинтуса. Артём чувствовал, словно его держат за невидимый поводок, под названием «авторитет».

— Господин Савельев — служанка вскочила, покорно опустив голову — Ваш сын только что проснулся, я сейчас тут уберусь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не стоит — сурово сказал он — Сына я приучаю к дисциплине. Он сам в состоянии навести порядок в своей комнате. Тебя купили для другого.

«Купили? Похотливый старпёр! Даже не скрываешь, что женщина для тебя товар. Теперь приобрёл себе куклу для секса на дом. Не можешь даже дотерпеть до ближайшего публичного дома? Хоть бы притворился, что скучаешь по маме!»

— У тебя сегодня выходной, но я бы не хотел, чтобы ты дрых до полудня — обратился Савельев-старший к Артёму — Многое пропустишь.

— Например? — сухо спросил тот натягивая на себя майку.

— Совместно с профсоюзом работников пищевой промышленности и социал-демократами, я организую благотворительный вечер для беднейших слоёв населения. Но у меня появились дела на работе, поэтому туда поедешь ты.

Артём слегка завис от столь неожиданной новости. Не сказать, чтобы он был сильно против, хотя и не сильно рвался за пределы зоны собственного комфорта. А трущобы с нищими, были далеко за его пределами.

— Мне обязательно там быть? — неуверенно спросил мальчик.

— Тебе охота просидеть свой единственный выходной в неделю играя в видеоигры?

Артём пожал плечами.

— Не такая уж и плохая идея.

— Если учесть, что большую часть времени ты будешь не играть, а рассматривать фотки своих одноклассниц…

— Ладно-ладно, я согласен!

— То-то же — улыбнулся отец — Иди умойся и собирайся. Позавтракаешь в дороге.

Когда Артём вышел из спальни, то Савельев-старший обратился к стоящий опустив голову, служанке.

— Ты что здесь делаешь? — его укоризненный взгляд, заставил её поёжится — Забыла для чего ты тут? Езжай с ним. Понимаю, что тебе неприятно снова возвращаться в дыру, из которой я тебя вытащил, но куда мой мальчик, туда и ты.

— Да, господин. Прошу прощения.

— Иди уже сонная тетеря!

Шаг, клац, шаг, клац: стук трости о выложенный мрамором пол, был слышен ещё в другом конце коридора, предвещая приход хозяина Корпорации «Кир».

За годы управления своим детищем, хромоногий глава создал вокруг себя образ сурового босса. Строгого, но справедливого. Последнее качество было крайне редким среди элиты, относящейся даже к квалифицированным работникам, как к людям второго сорта. Вроде статистической погрешности.

— Наташа, у меня сейчас совещание. Никого не впускай, пока я не освобожусь.

Молодая секретарша кивнула, устремив на босса хищный взгляд. Леонид Савельев тяжело вздохнул. Хитрые, тонированные курицы стали частью его интерьера. Точно такие же игнорировали, либо плевались в его сторону много лет назад, когда он был никем. Секретарша уже изрядно поднадоела своими неумелыми попытками его соблазнить. Если бы она плохо справлялась со своими обязанностями, то Леонид бы её уволил с волчьим билетом. Хромоногий бизнесмен не был асексуалом, но рядом с каждой мало мальски привлекательной дамой, видел призрак своей покойной жены. И страх осуждения единственного сына, который винит отца в её смерти. Да и он себя тоже.

Леонид открыл дверь кабинета и закрылся изнутри. Ковыляя к креслу, он ощущал нарастающую боль в искалеченной ноге. Действие обезболивающего заканчивалось. В двадцать третьем веке, когда не справляется микрохирургия, то могут помочь нано и киберимпланты. Но Савельев из принципа отвергал любые возможности запихнуть в своё тело железо. Запрет касался даже мозгового чипа, обеспечивающего каждому гражданину Ирия быстрый доступ в Сеть. Леонид решил, что лучше уж быть пожизненным калекой, чем напичканным электроникой, куском мяса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Упав в кресло, Савельев довольно растянулся, наконец-то позволив себе немного расслабится.

В правом дальнем углу стола, находилась фотография. Обычная с фотоплёнки. На ней ещё молодой Леонид улыбался на камеру вместе с беременной женой. Один взгляд на фотографию приносил сильную душевную боль. Но Леонид, всякий раз, упрямо таращился на свою прошлую жизнь, твёрдо решив, что эта внутренняя тоска, меньшее из того, что он заслужил.