Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

Сергей отметил какой акцент сделан именно на ущербе частной собственности. Плевать, что людей довели до такого отчаяния. Они бросаются на баррикады, игнорируя то, что теперь на них натравят полицейских штурмовиков, уже десятки лет используя вместо дубинок тесаки и кислотный распылитель вместо водомёта. Главное, чтобы жирный начальник не остался в минусе.

Раньше знать с пренебрежением относилась к муравьям, что копошились под ними, но после гражданской войны, они возненавидели простой люд дикой ненавистью. И этого не скрывала даже официальная пропаганда.

На экране возник полненький журналист и начал рассказывать о событиях тоном прапорщика, рапортующего перед ставкой командования.

«Доброе утро, Наталья. Прямо сейчас я нахожусь в западной части улья. Десять минут назад, полиция при поддержке армии, перекрыла доступ в восточную часть города.»

«Восточную?» — удивление на лице ведущей не было поддельным — «Как бунт черни так быстро поглотил более привилегированные сословия?»

Сергей иронично хмыкнул. Каста прислуги уже стала «привилегированной»? Боятся черти, что прослойка квалифицированных работников среднего звена на которых держится их благосостояние, перебежит к той самой черни.

«В Ругорске очень слабая граница между трущобами и основным городом» — ответил репортёр — «Всего лишь один кордон солдат. Толпе не составило труда смести её. Остатки армейских частей и подразделений полиции, чудом смогли сдержать распространение смутьянства. Но самостоятельно подавить восстание они не могут.»

«Его Превосходительство отправил к вам подкрепление.» — попыталась успокоить его ведущая.

«Мне тоже поступала такая информация, Наталья. Очень надеюсь, что помощь скоро прибудет, ибо за кордоном изолированы добропорядочные граждане Ирия, которые страдают от рук оборзевших отбросов.»

Когда Кириленко отключился, ведущая обратилась к зрителям:

«Как видите, опасность пришла оттуда, где её не ждали. До сегодняшнего дня Ругорск считался наиболее стабильным регионом в Ирие. Даже во время гражданской войны, город оказался более устойчивым ко лжи Антихриста чем другие регионы. Но, как известно: вода камень точит. Очевидно, метастазы красной чумы всё ещё не удалены до конца. Будьте бдительны! Трущобы являются основным рассадником извращённых левых идей, но это не значит, что вы и ваши родные не в зоне риска! Пока…»

Сергей переключил, не желая слушать. Ну да, ну да. Чуть что, так сразу коммунисты виноваты, которых уже давно нет. Не безработица, не классово-сословная сегрегация, не прихоти дворян-социопатов, а мифические коммунисты.

Сейчас он даже пожалел, что после освобождения из плена, решил вернуться в Ирий. На Востоке Сергей впервые обрёл свободу. Солдат Ирия, выживший после разгрома и сбежавший от победителей стал бы ценным кадром на рынке наёмников. Любая Частная Военная Команда его бы с руками оторвала.

По другому каналу шёл какой-то художественный фильм — экранизация какого-то произведения русской классики. Про женщину, которая от любви бросилась под поезд. Интеллигент из категории «Б» наверняка изобразит презрительное «фи!», в адрес человека, который не знает творений великих предков. Ему ведь, в отличии от ребёнка простых рабочих, были доступны не только начальные пять классов образования. Да и качество даже такого обучения, не раз становилось поводом для шуток, со стороны элиты. Профессиональные педагоги, выходили только из граждан не ниже ранга «Б» и мало кто из них добровольно шёл просвещать детей черни. В результате, письму и счёту, молодые умы обучали такие же малограмотные выходцы улья, которые, даже в матерном слове из трёх букв, умудрялись делать по четыре ошибки. Сергей хорошо помнил своего преподавателя по математике. Должность тот получил только потому что, единственный из кандидатов знал таблицу умножения до семи.

Такое ощущение, что Хозяин на самом деле умер после того покушения полвека назад, а под его личиной с тех пор управляет Знать, жаждущая законсервировать неравенство. Верховный хоть и был жесток и не признавал никакого инакомыслия, но хотя бы допускал социальную мобильность. Он считал себя богом, а те кто внизу него одинаково отбросы, будь они хоть трижды породистыми шавками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сергей откинулся на матрасе и щёлкал каналы, в надежде найти хоть что-то интересное, но ничего не привлекало его. Второсортные боевики смешили ветерана войны своими тщетными потугами в реализм квасным патриотизмом. Любовные мелодрамы откровенно бесили высосанными из пальца конфликтами. Создавалось впечатление, что персонажи сами себе выдумывали проблемы, чтобы не быть вместе. Интересно, как бы их «любовь» преодолела то, что разделило Сергея и Свету.

«Хватит уже заниматься самоедством.» — всплыл в разуме покойный отец с его наставлениями — «Таким, как мы много думать вредно. Ходишь такой из мяса и думаешь, что до фига разумный, а на самом деле это тараканы в голове личность формируют.»

Когда-то, во времена торжества земных машин, когда небесные ангелы не обрушили на Землю слёзы своих знаний, человечество мечтало о будущем, воплощая свои фантазии в произведениях искусства. Леонид любил читать фантастическую литературу, издаваемую до Катастрофы. В первую очередь, чтобы посмеяться, сравнивая розовые мечты писателей с реальным наступившим будущим. Предки были довольно-таки оптимистичны. Даже в тех произведениях, которые нарекались «киберпанками», чаще всего отображался бешенный прогресс науки, хоть и ценой чрезмерной власти корпораций. То, что было влажными фантазиями «атлантов, расправивших плечи» и кошмаров всех коммунистов, обернулось деградацией. Мир стоял одной ногой в Средневековье. И всё это несмотря на технологии. Благодаря технологиям.

— Устанавливаю связь. — сказал Леонид нажимая на кнопку и, в кресле напротив него, возникла голограмма Вячеслава Ченкова. Выше, крепче и моложе Леонида, он тем не менее, чувствовал себя неловко, оказавшись с ним один на один.

— Это защищённый канал, господин Ченков. — пояснил Леонид — Созданный лично мной для бесед, не предназначенных для чужих ушей.

— Я понял. Спасибо, что уделили мне время.

Вячеслав откровенно заискивал перед ним. Леонида это немного удивило. Разумеется, Ченков и раньше выделялся отсутствующим у него снобизмом, присущим породистым шавкам, но на общих собраниях, он по крайней мере пытался изобразить надменность. Видно, что у парня действительно проблемы, раз он решил искать помощи у него.

— Не за что. Только давай обойдёмся без прелюдий в виде обмена любезностями. Можно доже на «ты». — ответил Леонид — Итак, зачем ты просил о встрече?

Проекция Вячеслава идеально повторяла не только его внешность, но также и мимику, отражающую перепады настроения.

— То, что задумал Ледников… я это не одобряю. — наконец сказал Вячеслав, набравшись смелости.

Леонид иронично хмыкнул.

— Да ладно. Что же в плане Илариона тебе конкретно не понравилось? Неужели после того, как настанет время делить пирог, то тебе уготован маленький кусочек.

— Дело не в этом! Ледниковы — даже по меркам других аристократических династий, славятся своими монархическими и ультраконсервативными взглядами. Правее только замурованный заживо Семёнов. Который уже давно умер от голода.

— А ты нет? — спросил Леонид и получил утвердительный кивок.

— Нет. Я более прогрессивен. Как вы. Поэтому я и решил обратится к вам.

— С какой целью?

Вячеслав задумчиво прикрыл глаза, не зная с чего начать.

— Остановить Ледникова.

По лёгкой улыбке Леонида, было понятно, что он принял эти слова за шутку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Если так Старая Знать проверяет меня на лояльность, то они поступили глупо, отправив тебя. Ты дерьмовый актёр.

— Это не проверка и не шутка. Господин Савельев. — настаивал Вячеслав — Мои предки поколениями вынашивали планы по реорганизации Ирия. Превращения из отсталой неофеодальной страны в могучую корпоратократию. И я не намерен допустить, чтобы этот старый маразматик всё просрал! Как я буду смотреть в глаза своему отцу и деду, когда умру?