Зовите его Моисеем - Джордж Мартин

На мертвенно-бледном мощном лбу Хэвиланда Тафа появилась складка, но тут же снова исчезла.

– Я постепенно начинаю понимать ваше обвинение, – произнес он, тяжеловесным, почти текучим движением поднимаясь из своего кресла. Он встал, возвышаясь перед Джаймом Крином. – Итак, с вашего долга списано еще пятнадцать стандартов.

Крин возмущенно фыркнул.

– Как, за последний ответ вы хотите дать мне только три стандарта, вы…

– Ну, хорошо, скажем, двадцать, только успокойтесь и сохраняйте мир на борту Ковчега. Но в будущем больше не пользуйтесь моим великодушием. Итак, ваш общий долг теперь составляет триста восемьдесят стандартов. И последний вопрос, который даст вам возможность уменьшить долг еще на три стандарта: каковы координаты вашей планеты Милосердие?

Милосердие находилось не особенно далеко от К'теддиона, расстояние между ними было намного меньше, чем приходится преодолевать при обычных межзвездных перелетах. Поэтому полет туда должен был занять около трех стандартных недель. Для Джайма Крина эти недели были заполнены работой. Пока Ковчег пожирал световые годы, он работал, не покладая рук.

Хотя тысячу лет назад на Ковчеге был экипаж в двести человек, Хэвиланд Таф автоматизировал его по последнему слову техники, так что без труда управлялся с кораблем в одиночку. Но верно было и то, что рабочее пространство роскошного корабля сильно уменьшилось. Постепенно, но неизбежно устаревшие механизмы выходили из строя, и большинство секторов этого огромного корабля не освещалось; они были покинуты. Некоторых приборов не касались уже в течение нескольких поколений, и в отдельных ходах и коридорах десятилетиями копилась пыль. Для начала Хэвиланд Таф сунул в руки Крину метлу и велел ему мести.

Крин отклонил эту работу, сославшись на свои сломанные руки. Хэвиланд Таф снабдил его успокаивающим и отвел в стасис-отсек Ковчега, где, затратив огромную массу энергии, можно было влиять на структуру пространства и, используя это, устраивать со временем странные вещи. Здесь, как утверждал Таф, находилась самая последняя и великая тайна Земной Империи, забытая теперь практически повсюду. Сам он обычно пользовался этим отсеком для того, чтобы вырастить клоны за несколько дней. Крин же здесь повзрослел, а его переломанные руки срослись за несколько часов.

Свои здоровые руки Крин использовал таким образом, что ему удалось добиться повышения оплаты за свою работу до пяти стандартов в час.

Он мел и мел эти бесконечные коридоры, километры коридоров, необозримое количество помещений, где только замечал пыль. Он мел до тех пор, пока руки не начинали болеть. А когда был уже не в силах держать в руках ручку метлы, Хэвиланд Таф тут же находил ему другую работу. Во время еды Крин должен был играть роль дворецкого, поднося своему хозяину оловянную кружку с пивом и полные подносы с сочной зеленью, его любимой едой. Тот совершенно невозмутимо принимал их, сидя в своем обтянутом кожей кресле, где он проводил за чтением большую часть своего свободного времени. Крин, к своему великому неудовольствию, получил задание кормить и Дакса, иногда три или четыре раза в день. Огромный кот, такой же избалованный, как и его хозяин, и такой же гурман, был большим охотником до лакомств и имел завидный аппетит. Таф настоял на том, чтобы предоставлять коту свободный выбор. И только когда животное было сыто, Крину разрешалось поесть самому.

Однажды Крин получил задание произвести незначительный ремонт, который не смогла провести автоматика обслуживания. Но он произвел его настолько плохо, что Хэвиланд Таф освободил его от такой работы на будущее.

– В этом, друг мой, – объяснил Хэвиланд Таф после этого случая, – виноваты не вы, а я сам. Я забыл и не потрудился вспомнить, что вы, как закоренелый бюрократ, едва ли способны сделать что-то разумное…

Несмотря на напряженную работу, сумма долга Крина таяла ужасно медленно; иногда ему казалось, что она вообще не уменьшается. Скоро Крин сделал неприятное открытие: Хэвиланд Таф абсолютно ничего не давал ему даром. Например, за излечение его сломанных рук и за медицинскую помощь Таф насчитал ему целых сто стандартов, что полностью съело всю заработанную им до сих пор сумму в погашение долга и снова восстановило первоначальные четыреста стандартов. За воздух для дыхания он начислял ему один стандарт в день, за литр воды – одну десятую стандарта, кружка пива стоила полстандарта. Питание стоили довольно дешево: его цена была только два стандарта в день; но предполагалось, что Крин будет довольствоваться лишь основными продуктами питания. Однако, такая еда состояла только из безвкусной, насыщенной витаминами каши, которую можно было с трудом проглотить лишь с закрытыми глазами. Таким образом, получалось, что Крин платил значительно более высокую цену за гораздо более вкусные блюда из тушеных овощей, которые предпочитал лично Хэвиланд Таф. Крин много отдал бы за кусок настоящего мяса, но Таф был закоренелым вегетарианцем. Когда Крин первый раз попросил склонировать для него мясо, ответом ему был строгий взгляд молчаливого торговца.

– При мне ни в коем случае не есть ни кусочка мяса животных! – был его простой, но ясный ответ, и он никогда не позволял нарушить этот приказ.

Через некоторое время пребывания на борту Ковчега он осведомился у Тафа, где находится известное местечко. За этот ответ на один вопрос Таф начислил ему три стандарта, а каждое посещение этого местечка стоило одну десятую стандарта.

Поэтому время от времени Крина охватывало вполне понятное желание убивать. Но даже когда он наливался пивом под завязку, у него не хватало мужества воплотить в дело свои тайные намерения. И вообще, эта чертова бестия Дакс ни на секунду не отходил от своего хозяина.

Он все время терся у ног Хэвиланда Тафа или уютно возлежал на сгибе его руки. Впрочем, Крин был почти уверен, что у его хозяина есть и другие подобные ему дружки. Во время своих хождений по коридорам корабля он часто замечал нечеткие тени таинственных крылатых существ, круживших у потолка пещероподобных помещений, или видел таинственные фигуры, внезапно появлявшиеся и быстро исчезавшие среди механизмов. До сих пор ему никогда не удавалось заметить более чем тени. Но он был убежден в том, что они все разом навалятся на него, как только он осмелится напасть на их хозяина.

Вместо этого он понадеялся на то, что сумма его долга станет уменьшаться намного быстрее, если он начнет с Тафом играть, что было не слишком мудро, и Джайм Крин хорошо сознавал недостатки такой игры.

После этого оба каждую ночь в течение часа проводили за игрой, которая восхитила Хэвиланда Тафа: катание кубика, пока он не нарисует несколько соответствующих фигур вокруг воображаемого звездного облака. Они покупали и продавали планеты, торговали с ними, строили города и Архологи, облагали космических путешественников прямыми налогами и посадочной пошлиной. К невезению Крина, Таф оказался куда лучшим игроком и в конце каждой игры возвращал себе значительную долю платы, которую каждый день выплачивал Крину за работу.