Черное солнце Афганистана - Георгий Свиридов

Когда были зачитаны все фамилии и начальник политотдела афганской армии раскрыл коробку с подарками, неожиданно для всех стоявших на плацу, из-за стола вышел полковник Чернявин и… стал в шеренгу первым.

Александр, провожая взглядом Чернявина, как и многие летчики, удивлялся не только его поведению, но и откровенной беспардонности. Как же он решился на глазах у всех получать подарок из рук низшего чина по воинскому званию да еще иностранной армии? Но еще больше удивило и откровенно покоробило всех то, что полковник, начальник отдела штаба авиации 40-й Армии, получив в подарок из рук подполковника афганской армии часы иностранной фирмы, прокричал:

— Служу Советскому союзу и Афганской Саурской апрельской революции!

«А чтобы он сказал и как бы повел себя, если бы ему подарили не часы, а автомобиль?» — подумал Александр.

Все остальные военнослужащие, получив подарок, четко произносили:

— Служу Советскому Союзу!

А командир эскадрильи майор Екимов, получив в подарок белую рубашку, как бы давая оценку этому мероприятию, сказал громко одно слово благодарности:

— Спасибо! — и добавил на афганском языке. — Ташакор!

Артисты подняли музыкальные инструменты и заиграли бодрую музыку, а афганские мальчишки и девчонки, смуглые до черноты в белых русских рубашках и с красными пионерскими галстуками на шее, поспешили к столу президиума и к шеренге награжденных вручать букетики алых цветов. Солдат-афганец, по приказу подполковника, поспешно потащил упирающихся баранов к президиуму, награждая испуганных животных пинками.

И вдруг произошло то, чего меньше всего ожидали в этот праздничный день. В воздухе что-то тонко зазвенело, послышался нарастающий тревожно-знакомый свист, и в следующее мгновение раздался оглушительный грохот. Земля вздрогнула от разрыва реактивного снаряда.

— Ло-жи-и-ись! — зычно, перекрывая грохот взрыва, скомандовал Екимов.

Все мгновенно выполнили команду, попадав на землю. Александр, привычно, как отрабатывали на учениях, закрыл голову руками, и всем телом ощутил жаркую теплоту, исходившую от разогретой солнцем утоптанной плотной земли. Взвизгнули, пролетавшие над ним, осколки, послышался звон разбитого стекла.

За первым снарядом последовал второй, третий, пятый, седьмой… Обстрел велся из нескольких гранатометов. Взрывы раздавались на перроне, на взлетно-посадочной полосе и на стоянках вертолетов.

Щелк, щелк, щелк! Смертоносные осколки глухо и торопливо ударялись о камни, о плац, о ствол пальмы, о стену аэровокзала, разрывали алую ткань праздничного лозунга.

На левом фланге послышался отчаянный вопль, отборная ругань и стоны раненых. Полковник Чернявин и афганский начальник политотдела, словно соревнуясь друг с другом, по-пластунски, вжимаясь животами в землю, молча и торопливо поползли к спасительной распахнутой двери здания аэровокзала. За ними следовали, стараясь не отстать, замполит Корниловский и начальник аэропорта.

Раздался визгливый крик раненого барана, и ошалелые животные рванулись в сторону взлетной полосы, увлекая за собой афганского солдата, который в отчаянном страхе заорал что-то на своем языке.

В грохоте разрывающихся снарядов и противно свистящих над головой осколков, Александр вжимался в спасительную теплую землю. Всем своим существом он ощутил неведомое ранее тягучее чувство одиночества и обреченности. Животное чувство самосохранения липкой паутиной обволокло со всех сторон вспотевшее тело. Он торопливо и жадно глотал открытым ртом сухой горячий воздух, и, казалось, во всем мире не существовало силы, которая могла бы заставить его оторвать тело от этой спасительной пыльной земли.

Обстрел окончился так же внезапно, как и начался. В наступившей гулкой тишине слышались стоны и ругань.

— Петро, вставай! Петро, хоть пошевелись! — умолял кто-то своего погибшего друга.

Летный состав нехотя поднимался, люди старались не глядеть друг другу в глаза, стесняясь минутной слабости и душевной растерянности. Александр машинально счищал пыль с наглаженной рубашки. И в этот момент он почувствовал, что этот налет, жестокая реальность войны, невидимыми духовными нитями сблизила и спаяла их, таких непохожих и разных людей, слетевшихся сюда, на афганскую землю, со всего необъятного Советского Союза, и многое для них становилось ясным и простым, несмотря на то, что жизнь шла по самой грани своего бытия и никто заранее не знал о том, будет ли он жив через минуту… Беляк грустно улыбнулся, вспомнив пророческие строчки из книги, над которыми всего несколько часов назад так беспечно ухмыльнулся, а теперь и сам убедился, что рок судьбы неумолим и действительно никто не знает о том, что с ним произойдет в ближайшем будущем…

Дежурный офицер, пригнувшись, побежал на левый фланг строя, где снаряды рвались особенно кучно, и вскоре вернулся с печальной вестью.

— Два трупа и пять раненых, — торопливо доложил он командиру полка, — а поврежденных вертолетов нет!

Белозерский, приходя в себя от пережитого, старался унять внутреннее волнение и не показать подчиненным свою человеческую слабость.

— Пара Гусаков и Хромов подготовиться на вылет! — поспешно приказал он. — Надо накрыть бандитов!

— Товарищ подполковник, у меня летчик-оператор получил ранение! — доложил Гусаков.

Белозерский оглядел стоящих поблизости летчиков и его тревожно блуждающий взгляд задержался на Александре. Он указал на него пальцем.

— Ты! — и приказным тоном уточнил: — Лейтенант Беляк, заменить летчика-оператора в экипаже Гусакова!

Александр внутренне вздрогнул и… обрадовался. Томительное бездействие и тягостная растерянность не проходили, сидели где-то внутри, сковывали, держали клещами, и ему хотелось поскорее освободиться от этой напасти и действовать, двигаться, что-то делать и, главное, отплатить обнаглевшим душманам за вероломный обстрел, за позорные минуты слабости.

— Есть заменить, товарищ подполковник!

Он еще не знал, что эти секунды, когда на нем случайно задержался взгляд подполковника Белозерского, окажутся роковыми, и непредсказуемая судьба с этого момента начнет воздвигать перед ним полосу препятствий и жизненных испытаний.

Глава вторая

1

Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза

Сов. Секретно.

Заседание Политбюро ЦК КПСС.

Председательствовал тов. Л. И. Брежнев.

Присутствовали: Суслов М.А., Гришин В.В., Кириленко А.П., Пельше А.Я., Устинов Д.Ф., Черненко К.У., Андропов Ю.В., Громыко А.А., Тихонов Н.А., Пономарев Б.Н.

Постановление ЦК КПСС «К положению в „А“».

1. Одобрить соображения и мероприятия, изложенные тт. Андроповым Ю.В., Устиновым Д.Ф., Громыко А.А.

2. Разрешить им в ходе осуществления этих мероприятий вносить коррективы непринципиального характера.

3. Вопросы, требующие решения ЦК КПСС, своевременно вносить в Политбюро.

4. Осуществление всех этих мероприятий возложить на тт. Андропова Ю.В., Устинова Д.Ф., Громыко А.А.

5. Поручить тт. Андропову Ю.В., Устинову Д.Ф., Громыко А.А. информировать Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий.

Секретарь ЦК Л. Брежнев.

№ 997 — / один лист/

П 176/ 125 от 12. XII. 79.

Постановление Политбюро ЦК КПСС собственноручно написал Черненко, подписал Брежнев. Этот документ не решились перепечатывать в секретариате, сохранили в рукописном варианте. Условной литерой «А» обозначался Афганистан. Под «мероприятием» подразумевался ввод советских войск в эту страну.

А всего днем раньше, 11 декабря 1979 года, отдельный батальон специального назначения, который в военных кругах в обиходе именовался «мусульманским», покинул свое постоянное место дислокации в городе Чирчике, в горах под Ташкентом, и пересек государственную границу с дружественным Афганистаном.

Личный состав спецназа — самолетом.

Боевая техника — своим ходом.

Хафизула Амин, глава правительства Афганистана, настойчиво торопил руководство Советского Союза направить в Кабул, в свою столицу, батальон советской армии для несения охраны его новой резиденции. Одновременно Амин просил срочным порядком заменить афганские расчеты зенитных установок, в благонадежности которых он не был уверен, советскими расчетами войск ПВО.

И в Кабул прибыл батальон, но не регулярных войск, а специального назначения.

Перед ним была поставлена боевая задача — не защищать Амина, а ликвидировать его.

Участь диктатора была решена на заседании Политбюро ЦК КПСС, которое состоялось 27 декабря 1979 года.

Выписка из протокола № 177 заседания Политбюро ЦК КПСС от 27. XII. 1979 года.

Совершенно секретно.