Черное солнце Афганистана - Георгий Свиридов

Как Беляк уснул, и сам не заметил. Проспал до самого Белорецка.

— Вставай, служивый! — разбудила проводница. — Чай поезд дальше не идет!

На вокзале успел вскочить в рейсовый автобус, идущий в Ломовку. День выдался солнечный, празднично-ясный. Старый автобус был до отказа наполнен пассажирами. Беляк, отвыкший от народного транспорта, поначалу почувствовал себя неуютно, а потом успокоился, припомнив, что всегда автобус ходил из Ломовки и обратно загруженным, как говорят, под завязку. Знакомых среди пассажиров не было.

— Вам билет до кудова? — полная лицом и грузная телом, кондукторша протиснулась почти вплотную, и вдруг широко улыбнулась. — Сань, это ты?

— Ага! — ответил Беляк.

— Ну, ты жених вылитый! Красавец! Дома не узнают! — и, протягивая ему билет, удивленно спросила. — А орден у тебя за что?

— За Афган, — скромно ответил Александр.

— Так разве ж там воюют? — встрепенулась моложавая женщина.

— Нет, мандарины собираем, — усмехнулся Беляк.

— Мой сынок тоже пишет, чтоб не волновалась, что помогают они тем афганцам собирать мандарины и апельсины, и еще эти самые, как их, маслины.

— Только те апельсины и мандарины почему-то взрываются…

Женщина тихо ойкнула и зажала рот ладонью.

— Ломовка! — объявила кондукторша. — Улица Ленина!

Александр, подхватив чемодан и сумку, стал протискиваться к выходу. Это его остановка, как раз рядом с домом. Там его ждут, он отослал телеграмму. С улицы доносился веселый шум голосов, радостное пение, залихватски играли две гармошки. «Гуляет народ! — подумал Беляк. — Хорошо живут!»

— Свадьба! Свадьба! — донеслись восклицания тех, кто уже вышел из автобуса. — Свадьба!

Пассажиры зашумели, стали вглядываться в запыленные окна.

— Смотрите, Любка!

— Рогушкина?

— Она самая!

Александр, услышав ее имя, обрадовался. Сердце сильно забилось. Сейчас они встретятся! Она радуется сейчас на чужой свадьбе, а скоро будет плясать и на своей. На их свадьбе! Он поспешно выбрался из автобуса.

Ступил на землю и замер.

Оборвалась музыка, веселая компания остановилась посреди улицы. Все взгляды скрестились на нем. Смолкли голоса. Ряженые прекратили веселить народ.

Александр не верил своим глазам. Перед ним, в окружении своих родных, друзей и подружек замерла на месте невеста. Вся в белом. И невестой была — Люба… Его Люба!? А рядом с ней незнакомый ему, видно приезжий, высокий парень. Пьяный от счастья.

Не может быть! Беляк закрыл глаза, как бы отметая кошмарный сон, и снова открыл. Нет, может. Она! Его Любушка-голубушка. Нарядная и красивая…

Они стояли друг напротив друга. Один растерянный, другая отрешенная. Не произносили ни слова. Только смотрели, молча смотрели друг на друга. Он видел ее лицо, такое знакомое, ее слегка припухшие губы, которые когда-то так страстно его целовали… Только глаза Любы были другими. Чужими. Словно их подменили. Они смотрели на Александра и не видели его.

Шустрая моложавая женщина, видимо родственница жениха, сверкая маленькими черненькими глазками, колобком подкатила к Беляку. В руках тарелочка, на ней полная рюмка.

— Лейтенант, поздравь молодых! — она протянула ему тарелочку. — Пожелай им счастливой жизни!

Александр взял рюмку. Рука не дрогнула, хотя комок подкатил к горлу. Показалось, что и земля под ногами дрогнула. Усилием воли он удержал равновесие, устоял.

Выпил одним махом и глухо, чужим голосом, выдохнул:

— Горько!

Ему действительно было горько.

Александр коротко взмахнул рукой и бросил рюмку на землю. Брызнули осколки. А он почувствовал, что разбилась не стеклянная рюмка, а его надежда, его мечта. Вдребезги разбилось его счастье. И солнце на небе стало ослепительно-черным. Как тогда, когда он падал в горящем вертолете…

А компания враз ожила.

Заиграли гармони. Запели дружки и подружки, заплясали ряженые. Свадебное шествие шумно двинулось дальше по улице.

Дома ждали.

Сестренка, повзрослевшая за эти два года, ставшая совсем невестой, повисла на его шее, засыпая поцелуями. Александр обнимал и целовал постаревшего отца и поседевшую маму, многочисленных родственников. Раздавал подарки. Сидел за праздничным столом, пил вместе со всеми и не пьянел.

На душе было муторно. Он казнил себя. Почему дрогнул? Почему растерялся? Почему не проявил характер? Надо было не теряться, а побороться за свою любовь, за свое счастье. И действовать! Решительно! Схватить ее, Любушку-голубушку, поднять на руках. Оторвать! Умыкнуть! Унести в свою жизнь!..

Но он не решился. Остановил ее взгляд. Странный, отрешенный… А надо было рискнуть! Ведь он привык рисковать, ставя на карту все, даже жизнь…

Какая она теперь будет — его жизнь? Темная и беспросветная… Она потеряла всякий смысл.

Но человек не знает своего будущего. Не знал его и Александр Беляк. Жизнь его еще только начиналась. Многое было впереди. Победы и радости, горе и потери. И — новый Афган…

Москва, 2007 г.