Черное солнце Афганистана - Георгий Свиридов

— Как у тебя? — спросил у ведомого.

— Нормально… — ответил Кулешов, с трудом устраняя болтанку машины.

Над вершиной бушевали ветры. Злобные порывы ударяли в железный борт, стремясь опрокинуть вертолет и увлечь вниз. Двигатели гудели на высокой ноте, лопасти отчаянно месили и прессовали воздух. А в синеве неба ослепительно сияло солнце.

На перевале, чуть в стороне от курса полета, Беляк заметил темные точки и какое-то странное движение. Неужели караван? Доложил командиру.

— Проверим! — ответил Паршин и приказал экипажу быть готовым к бою.

Но когда подлетели ближе, увидели, как с тропы разбегаются горные козы. Напуганные грохотом, свалившимся с неба, они испуганно шарахались в разные стороны и, длинными скачками, уносились от грозящей им опасности.

— Командир, шашлык разбегается! — подал голос бортовой техник.

— В следующий раз обязательно! — ответил капитан, возвращая вертолет на прежний курс.

Преодолев заснеженный хребет, Паршин направил вертолет в ущелье.

— Прикрывай сверху! — приказ он ведомому.

— Понял! — ответил Кулешов.

После яркого солнечного света и ослепительной белизны снежного перевала, глубокое ущелье встретило их мрачной серостью. С обеих сторон вырастали скалистые стены. Глубоко внизу стелился сизой пеленой туман, и катила свои воды река. А выше, по узким карнизам пролегала тропа. Она петляла над пропастью, прижималась к каменистой стене, местами прячась под выступы скалистых козырьков. Горы, казалось, слегка раздвинули свои каменистые ладони, образуя узкий проход, но были готовы в любой момент их сдвинуть и прихлопнуть непрошенных гостей, которые своим рокотом и гулом потревожили извечное спокойствие.

Душманов не было видно, но Александр ощущал их присутствие. Предчувствия не обманули. Далеко впереди на тропе…

— Караван! — выдохнул Беляк в переговорное устройство.

Летчики понимали, что они увидели лишь хвост каравана, который двигался к блокпосту со стороны Пакистана. Вооруженные всадники на низкорослых лошадях тревожно оглядывались, заслышав за спиной нарастающий гул боевых машин.

— Шайтан-арба! Шайтан-арба!

А впереди, по тропе, по обрывистым карнизам, длинной живой цепочкой двигался караван. Лошади, верблюды и ослы, навьюченные тяжелой поклажей. Ящики, тюки, мешки. И большая группа вооруженных всадников. Увидев летящий по ущелью вертолет, они торопливо готовили оружие.

— К бою! — скомандовал Паршин. — Пулеметами!

Словно налетевший внезапно вихрь, мчался в узком ущелье грозно гудящий вертолет. Лейтенант Беляк и бортовой техник Чубков длинными очередями разили моджахедов наповал.

«Крокодил» Кулешова добивал остатки каравана.

Стоны, крики, проклятья, вопли падающих в пропасть душманов, отчаянные ржание раненых лошадей, гортанные крики верблюдов, глухие стоны ослов, смешались с торопливой трескотней автоматов, винтовочными выстрелами, гулкими очередями пулеметов, выхлопами гранатометов. Они сливались с густым басистым гулом боевых машин и многократно умножались горным эхом. Невообразимый грохот катился по узкому ущелью.

Паршин вел вертолет, не сбавляя скорости. Каменные стены ущелья были так близко, что, казалось, еще мгновение и лопасти несущих винтов начнут высекать искры из гранита.

Но вот ущелье начало расширяться. От одной каменной стены до другой — более сотни метров. А вверх лучше и не смотреть, отвесные скалы уходят в небо почти на километр, если не больше.

— Впереди поворот! — предупредил Беляк.

— Вижу!

— А там выход на прямую! — добавил Александр.

Выход на прямую — это как раз то самое, ради чего они одолевали перевал и летели по ущелью. Выход на прямую — и блокпост!

— Приготовиться к атаке!

— Правый готов! — доложил Беляк.

— Борттехник готов! — последовал ответ Чубкова.

Паршин по радиобмену еще раз уточнил цели со своим ведомым.

— Моя зенитка та, что слева у горы! Твоя — правая!

— Понял, командир! — отозвался Кулешов. — Моя правая!

Звуковая волна, умноженная эхом, накатилось на мятежников. Опасности с этой стороны они не ждали. Но следом за громовыми раскатами из темной глубины ущелья, как из преисподней, вылетела грохочущая «шайтан-арба».

Паршин рассчитал все. Из-за последнего поворота вертолет вылетел на предельно малой высоте и повышенной скорости прямо на укрепленный объект. Машина дрожала от перегрузок. Капитан первым увидел позицию «своей» зенитной пушки — слева под горой. Возле нее суетились люди в чалмах.

— Огонь! — приказал он сам себе, нажимая кнопку.

Дымные кометы устремились к земле, намного опережая вертолет. Капитан с удовлетворением видел, как реактивные снаряды разрывались возле зенитной пушки, кроша все вокруг…

Александр, сбросив бомбы, прильнул к прицелу и, затаив дыхание, уловил момент, когда в перекрестье попал зенитный пулемет. Выпустил каскад неуправляемых ракет. В том, что попал, не сомневался. Тут же перевел прицел на площадку, где стояли два вертолета, и нажал кнопку.

— Есть! — радостно выдохнул он, видя, как захваченные мятежниками винтокрылые машины утонули в клубах огня и дыма.

Иван Чубков, сдвинув блистер, бил по скоплениям мятежников короткими очередями из пулемета.

Всего несколько секунд вертолет Паршина находился над блокпостом, но эти секунды и решили исход атаки. На позициях душманов рвались реактивные снаряды и ракеты, взрывались авиационные бомбы, разрушая укрепления и огневые точки, уничтожая живую силу.

Опомнившись, мятежники открыли бешеный огонь из всего, что еще могло стрелять. Но было поздно. Они стреляли по уходящему «змейкой» вертолету, попасть в который было трудно.

И в это время неожиданно для мятежников из ущелья вылетел второй вертолет. Он так же стремительно пронесся над блокпостом, бросая бомбы, засыпая ракетами и реактивными снарядами боевые позиции. Вторая зенитка, окутанная огнем и дымом, тоже замолкла навсегда.

Набрав высоту, Паршин взглянул на приборную доску. Стрелка показывала, что топливо на исходе.

— Возвращаемся на базу, — доложил капитан на командный пункт.

Солнце склонялось к горизонту, освещая долину. Паршин начал разворачивать боевую машину. И в момент виража Александр неожиданно поймал глазами крупного солнечного «зайца», как от большого зеркала. Насторожился и доложил:

— Командир, слева под козырьком скалы!

Паршин отреагировал мгновенно. Приказал ведомому прикрыть его сверху, а Беляку повелел:

— Бери управление!

— Взял! — ответил Александр.

Он энергично развернул боевую машину. Направил ее на цель, прикидывая, что делать. Стрелять из пулемета бесполезно, слишком далеко. Только ракетами и с прицельной дальности. А топливо на исходе. Надо снова лезть в каменный мешок. Но выхода нет!

— Командир, беру управление огнем! — доложил Беляк.

В шлемофоне послышался тревожное предупреждение Кулешова:

— По тебе бьет ДШКа! Справа от солнца на горе!

И опять все решали мгновения. Александр отключился от всего. В сетке прицела он видел цель. Там, под скалистым козырьком, в каменной нише замаскированы БТР и автомашины «ЗИЛ». Именно их и прикрывала та зенитка, которую они вывели из строя.

В голове крутилось: «Саня! Спокойнее! Только этот заход… Один! Другого не будет! Постарайся! Сделай, как учили! Ты ж можешь!» Уловив момент, он на ощупь откинул защитный колпачок и нажал боевую кнопку. Шипящие, как гремучие змеи, ракеты вылетели, оставляя дымные хвосты. Они еще не достигли цели, когда Александр повторил пуск. Ракеты, одна за другой, вошли под козырек скалы.

И там прогремел взрыв невероятной силы.

Огромный дымный гриб, пронизанный огненными вспышками, нашпигованный осколками, большими и малыми кусками скал, взметнулся в небо, закрывая солнце. Сквозь него и промчался вертолет. По фюзеляжу молотили осколки, секли пули крупнокалиберного пулемета. Кабина мгновенно наполнилась пылью и дымом. Возникла страшная тряска и болтанка. Горело все световое табло.

Александр резко дернул ручку управления, чтоб увеличить скорость и как можно быстрее проскочить сквозь дымный гриб. Но ручка застряла. Ее не сдвинуть с места никаким усилием! Беляк не мог понять, что же произошло. Он не знал, что вертолет попал в мощный «подхват».

Зато Паршин мгновенно понял, что произошло, и закричал:

— Беру управление!

Александр, который еще никогда не бывал в «подхвате», выдохнул испуганным голосом:

— Управление отдал!

Но вертолет уже не слушался. Ревели двигатели. Машина дрожала. И упрямо продолжала набирать высоту, все выше и выше задирая нос, грозя опрокинуться…

Сквозь серую пелену Александр увидел солнце — оно показалось ему огненно-черным. Таким он видел дневное светило в те трагические минуты, когда погиб Геннадий Гусаков. Ситуация повторялась. Нет, была гораздо хуже… Винтокрылая машина стала неуправляемой. Неужели конец? И песня, которую пел тогда еще живой Геннадий, снова зазвучала в голове.