Древесный маг Орловского княжества (том 5) - Игорь Павлов

Всё, всё, полно! — Спохватился витязь. — Убедил, убедил, граф. Дан, извинись за дерзость.

— Прости, — прошипел тот недовольно. И, видимо, не понял, что я его ещё пожалел, не тронув лицо.

— Говори, что за напасть здесь, — обращаюсь к коменданту. — Может, сумею чем помочь.

— Не было никому дела до нас, теперь явились, — прошипел снова Дан, поднимаясь.

— Оставь нас, сын, — прорычал Ивар, и, дождавшись пока тот выйдет, хлопнув дверью, начал свой рассказ.

Получается, семь лет они в таком режиме живут. В холодную пору полегче, в летнюю — самая задница. А началось всё с местного барона по имени Искрен, который связался с какой–то древней сущностью и, желая получить сверхсилу, открыл какой–то там Разлом. Витязь подробностей не знал, бесполезно было что–то уточнять. Но выдал колоритно, что почти сразу начался жестокий замес. Все восемь деревень в округе опустошались одна за другой приспешниками барона, которые вырвались из самой Нави. По словам витязя, кто решил сразу уйти из этих земель, тому повезло. Остальные оказались в ловушке, нечисть настигала к ночи любого, кто бежал прочь из земель барона. И народ стал концентрироваться в уцелевших деревнях, пытаясь противостоять тварям. В итоге всех загнали в последнее село, которое успели обнести стеной и укрепить.

— Теперь Искрен забавляется над нами, то шлёт своих слуг тревожить село, то только пугает из лесу нечистыми звуками, — продолжает рассказ комендант, вздыхая. — Нас бы давно уже не стало, если бы он возжелал. Мы ему, что забава. Когда–то в Красном холме жило две тысячи душ, а ныне три жалкие сотни осталось. Каждый дружинник и каждый охотник теперь ценнее всяких сокровищ. Ещё год, и всё. Конец наступит для всех.

— Собрались бы, да всей толпой ушли в Орловское княжество. Что мешает? — Возмущаюсь. — Два дня пути на юг — Малорыжково, где я город строю, новых ещё не заселённых домов для семей много уже. Всех приму задаром под свою защиту.

— Сладко поёшь, барин. Но не сбежать всем, у нас ни лошадей, ни повозок. А без них старики да дети далеко не уйдут до ночи. А потом уже не воротятся. Думаешь, не пробовали прорваться? Два года как миновало с того случая: с рассвета сто девяносто человек пошло из села, забрали лошадей хороших и повозки все. С ними многие и женщин беременных и детей грудных отправили. А на следующее утро все их головы у ворот лежали одной большой кучей.

— Твою ж мать, — бросил в сердцах после услышанного. — Получается, они света дневного боятся?

— Верно, но нам от этого не легче.

— Долбаная нечисть, — фыркаю в сердцах. Вот как бывает, когда пускаешь всё на самотёк.

— Вижу, барин, ратуешь за нас, — бурчит Ивар. — Но не стоит. Вас Искрен не тронет, ему с магами связываться не с руки. Мы и живём тут, как обитель для путников. Не частые они, но бывают. Всех пускаем, никого ни о чём не спрашиваем.

— Я на постоялом дворе много лошадей с разными гербами видел. Ты про этих путников?

— Наёмники, — отвечает витязь, хмуря брезгливо нос. — В основном воры да убийцы, прикрывающиеся символами. Всё одно, что нечисть. Кто бежит от закона княжьего, кто ищет сокровища, кто Искрену хочет служить. Бывают и другие путники, как вы, например.

— Так, — встрепенулся я. — А не видел ли здесь девушку–паладина крупную, лицом на мужика похожую, меч у неё синевой отдаёт. Такая не пробегала?

— Про неё уже графиня ваша спрашивала, чуть не вцепилась, что волчица, — отвечает витязь с полуулыбкой.

— Ну и⁈ — Тороплю его с ответом. Слишком разговорился витязь не по делу.

— Да была, была, недавно совсем. На руках всё звала бороться наших дружинников. Ночь и полдня тут посидела и дальше поехала.

— Остромилой представилась? — Уточняю, затаив дыхание.

— Да, да, оной самой. Интересная девка, задорная и бесстрашная. Брехала всё, что на Мрака едет. Повезло, если Искрен её не сцапал. Однако коль правду сказала, лучше он, чем поганый Мрак.

Вот чёрт. Получается, сама к Тёмному отправилась? Или всё же Белка её подтолкнула? В любом случае не сам Мрак за ней приходил. Сей факт, по крайней мере, уменьшает вероятность, что Белка с Мраком в сговоре.

— Идут! — Закричал часовой протяжно с дальней вышки.

— Идут! — Крикнул боец и над головой.

Забили тревогу несколько колоколов по периметру. Затопали по стенам бойцы. Витязь бросился к бойнице.

— Плохо дело, — произнёс удручённо. — Видать с двух сторон собрались идти. Вот сколько зенок светится. Глянь–ка, барин. И подумай ещё, надо ль тебе оно, связываться с куриями?

Что там, млять, за курии⁈

Подскакиваю к широкой бойнице и я. Под горкой в сотне метрах от нас лесной массив начинается, где и вправду что–то не то. Будто красные светлячки на поляне, просвечиваются через кроны огни, зажигаясь всё ярче. Сперва их два десятка, но становится всё больше и больше. И это даже не красный свет, а розовый.

Вскоре я уже вижу первых уродцев, выходящих из леса.

Чёрные сгорбленные волки с пастями, как у крокодилов, смахивающие по осанке на гиен. Я бы сразу приписал их к волколакам, но смутил большой глаз вместо двух, как у циклопа ядрёно розового цвета. Ими они и светят. По величине навскидку от обычных волков до крупных волкодавов.

Выходят демонстративно, собираясь в некое подобие ударного клина, тем самым показывая некий интеллект. Жуть, конечно, связываться с такими не тянет, но с другой стороны — мне же надо как–то тренироваться и повышать свой резерв. До двух сотен.

— Не выстоим, — шепчет Ивар. — Всё, пришёл и наш конец.

— Да ну брось, витязь, — отвечаю ему приподнято. — Это всего лишь какие–то дикие псы. Сколько бойцов в распоряжении?

— Девяносто шесть дружинников, но треть серьёзно ранена. На стенах сейчас шестьдесят человек, ещё бабы с вилами подтянутся.

— А ну, раз бабы, уже лучше, — посмеиваюсь. — Так, я на стену, постреляю немного.

— Я с тобой! — Заявляет Ивар, хватая мощный арбалет. И подцепляя крюком колчан с болтами.

Вышли на стену, а там уже за острыми и обломанными кольями каждые пять метров по лучнику расставлено, которые в сторону атакующих устремлены невозмутимо. Что молодые, что старые. Лица у всех уже потрёпанные,