Папина копия, мамина строптивость - Ольманария

class="p1">Она попыталась спрятаться в туалете, но и там не было спасения. Две старшеклассницы, крася губы перед зеркалом, презрительно оглядели ее с ног до головы.

"Ой, посмотрите, кто к нам пожаловал! Бедненькая безотцовщина," — просюсюкала одна из них, закатывая глаза.

Настя сделала вид, что не слышит, и направилась к кабинке. Но насмешки не прекратились.

"Интересно, а мамаша ее хоть работает? Или только на пособие живет?" — продолжала издеваться старшеклассница.

Настя замерла у кабинки, чувствуя, как ее щеки заливаются краской. Ей хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть. Но она знала, что бегство — это не выход. Нужно что-то делать, нужно как-то защитить себя.

Выйдя из кабинки, она встретилась взглядом с обидчицами. Стараясь не дрожать, Настя сказала: "А вам какое дело?"

Старшеклассницы расхохотались. "Ой, да ладно тебе! Мы же просто интересуемся. Тяжело, наверное, жить без папки," — съязвила одна из них.

"У меня есть папа," — выпалила Настя, сама не веря своим словам.

"Ага, конечно! И он, наверное, миллионер, живет в замке и каждый день присылает тебе подарки," — ухмыльнулась старшеклассница.

Этот сарказм стал последней каплей. Настя больше не могла сдерживать слезы. Они брызнули из глаз, обжигая кожу. Она развернулась и выбежала из туалета, оставив старшеклассниц хохотать ей вслед.

Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась на заднем дворе школы, за старой покосившейся сарайкой. Здесь было тихо и безлюдно. Настя прислонилась к стене и разрыдалась в голос.

Ей было обидно, стыдно, больно. Обидно за себя, за маму, за то, что у нее нет отца. Стыдно за свою "неполноценность", за то, что она не такая, как все. Больно от жестокости одноклассников, от их безжалостных слов, от их презрительных взглядов.

Проплакав несколько минут, Настя почувствовала, что слезы немного успокоили ее. Она вытерла лицо рукавом и попыталась собраться с мыслями. Нужно что-то придумать, нужно что-то сказать, чтобы от нее отстали.

И тут в ее голове возникла безумная идея. Ложь. Большая, наглая ложь.

Она вытерла остатки слез и, сделав глубокий вдох, вернулась в школу.

В классе все уже сидели на своих местах. Настя села за парту, стараясь не привлекать к себе внимания. Но ее план уже начал созревать в ее голове.

На следующей перемене к ней подошел Кирилл, тот самый задира, который подбросил ей записку.

"Ну что, безотцовщина, как жизнь?" — спросил он с ухмылкой.

Настя посмотрела на него прямо в глаза. "У меня все отлично," — ответила она с вызовом.

Кирилл удивленно приподнял брови. "Правда? А где же твой папочка? Опять в командировке в Магадане?"

Настя сделала глубокий вдох и выпалила: "Он работает в Америке. В NASA."

Кирилл и его дружки переглянулись, недоверчиво усмехаясь.

"В NASA? Да ты что, прикалываешься?" — спросил один из них.

"Нет, я серьезно," — ответила Настя, стараясь говорить как можно увереннее. "Он ученый. Занимается разработкой новых космических технологий."

"И что, он никогда не приезжает?" — спросил Кирилл.

"Приезжает. Но редко. У него очень важная работа," — соврала Настя.

"А что он там делает?" — не унимался Кирилл.

Настя начала придумывать на ходу. "Он разрабатывает новые двигатели для космических кораблей. И еще он участвует в проекте по поиску внеземной жизни."

Глаза Кирилла и его дружков загорелись интересом.

"Внеземной жизни? Круто!" — воскликнул один из них.

"Да, он много чего интересного рассказывает," — продолжала врать Настя. "Он даже видел НЛО!"

Кирилл и его дружки замерли, пораженные.

Настя почувствовала, что ее ложь начинает работать. Она продолжала рассказывать о своем "отце-ученом", приукрашивая и добавляя новые детали. Она говорила о его "путешествиях" на Марс, о его "встречах" с инопланетянами, о его "гениальных" открытиях.

Сначала одноклассники слушали ее с недоверием, но постепенно их скепсис сменился любопытством и даже восхищением. Настя чувствовала себя неловко и виновато из-за своей лжи, но она понимала, что это единственный способ защитить себя.

Но она понимала, что эта ложь — бомба замедленного действия. Рано или поздно ее обман раскроется, и тогда ей будет еще хуже. Но пока она продолжала играть свою роль, надеясь, что чудо произойдет, и ей не придется расплачиваться за свои слова.

После уроков Настя медленно шла по коридору, стараясь не замечать взглядов одноклассников. Ложь об отце-ученом временно отпугнула задир, но она чувствовала себя как на минном поле, зная, что в любой момент может произойти взрыв.

Вдруг ее окликнули: "Настя, подожди!"

Она обернулась и увидела Марию Ивановну, учительницу литературы. Сердце у Насти упало. Она знала, что учительница что-то заподозрила, что заметила ее подавленное состояние.

Мария Ивановна подошла к ней и участливо посмотрела в глаза. "Настенька, я вижу, что тебе сегодня нелегко. Что-то случилось?"

Настя опустила взгляд. "Все в порядке," — пробормотала она.

"Нет, Настя, не в порядке. Я вижу, что ты расстроена. Может быть, ты расскажешь мне?" — настаивала учительница.

Настя почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. Она не хотела говорить, не хотела жаловаться, не хотела, чтобы ее жалели. Но Мария Ивановна смотрела на нее с таким теплом и пониманием, что Настя не смогла устоять.

"Мне… мне просто тяжело," — прошептала она.

"Я понимаю, Настя. Я знаю, что у тебя нет отца. Это, наверное, нелегко," — сказала Мария Ивановна.

Настя вскинула голову. Она ненавидела, когда ее жалели. Жалость была для нее самым худшим из зол, унизительным и оскорбительным.

"Мне не нужна ваша жалость!" — выпалила она, повысив голос. "Я справлюсь сама!"

Мария Ивановна слегка отступила, пораженная ее резким тоном. "Я не хотела тебя обидеть, Настя. Я просто хотела предложить тебе помощь," — сказала она.

"Мне не нужна помощь! Мне нужна, чтобы меня оставили в покое!" — закричала Настя, выбегая из школы.

Она бежала, не останавливаясь, пока не оказалась дома. Закрывшись в своей комнате, она снова разрыдалась. Почему все так сложно? Почему ее жизнь так отличается от жизни других детей? Почему ей так не везет?

Через некоторое время в комнату вошла Ольга. Она тихо села на кровать и обняла Настю.

"Что случилось, доченька? Почему ты плачешь?" — спросила она ласково.

Настя рассказала маме о том, что произошло в школе, о дразнилках, о лжи про Америку и о разговоре с учительницей.

Ольга выслушала ее внимательно, не перебивая. Когда Настя закончила, она сказала: "Я понимаю, Настя. Тебе тяжело. Но ты должна научиться справляться с этим. Жалость — это не всегда плохо. Иногда это просто проявление сочувствия и поддержки. Не нужно так остро реагировать на это."

"Но я не хочу, чтобы меня жалели!" — воскликнула Настя. "Я хочу, чтобы меня уважали!"

"Я знаю, доченька. И я уверена, что