Папина копия, мамина строптивость - Ольманария

боль. Каждая из них была по-своему права и по-своему виновата. И каждая из них знала, что после этого разговора их жизнь уже никогда не будет прежней.

Настя понимала, что ей нужно время, чтобы переварить услышанное, чтобы прийти в себя. Она молча вышла из кухни и направилась в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Ольга осталась сидеть за столом, сжимая в руках чашку остывшего кофе, чувствуя, как рушится мир, который она так долго и тщательно строила.

Настя захлопнула дверь своей комнаты, словно отгораживаясь от всего мира. Она рухнула на кровать и уставилась в потолок, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Слова матери эхом отдавались в голове, причиняя невыносимую боль.

Разочарование захлестнуло ее с головой. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Не такого равнодушия, не такой безысходности. Она думала, что после этого разговора станет легче, что она, наконец, узнает правду и сможет двигаться дальше. Но все оказалось гораздо хуже. Мать рассказала, но это не приблизило ее к отцу, а лишь создало между ними еще большую пропасть.

Она почувствовала обиду, липкую и разъедающую, как кислота. Обиду на мать, которая скрывала от нее правду, лишив ее возможности узнать своего отца. Обиду на отца, который бросил их, не подумав о последствиях. Обиду на весь мир, который так несправедлив к ней.

Но, сквозь пелену обиды и разочарования, в душе Насти зародилось новое чувство — решимость. Если мать не хочет ей помогать, она справится сама. Она найдет своего отца, чего бы ей это ни стоило.

Настя встала с кровати и подошла к окну. За окном ярко светило солнце, заливая комнату теплым светом. Этот свет словно придавал ей сил и уверенности.

Она обернулась и посмотрела на свою комнату. На столе лежали учебники, тетради, книги. Все, что связано со школой, с обычной жизнью. Но теперь у нее появилась новая цель — найти своего отца. И она сделает все возможное, чтобы ее достичь.

Она сядет за компьютер и начнет искать информацию в интернете. Она пойдет в библиотеку и будет читать старые газеты и журналы. Она поговорит со всеми, кто мог знать ее отца. Она не остановится ни перед чем, пока не узнает правду.

Настя знала, что это будет непросто. Ей придется столкнуться с трудностями, разочарованиями, отказами. Но она не испугается. Она сильная. Она пережила многое в своей жизни. И она переживет и это.

Она посмотрит в зеркало, улыбнется своему отражению и скажет: "Я найду тебя, папа. И я узнаю правду."

И в этот момент Настя почувствовала, что она больше не одна. С ней была ее решимость, ее вера в себя и ее непоколебимое желание узнать свою историю. И с этим она сможет преодолеть все.

Глава 4. Папа — это не просто слово

После вчерашнего шторма (или, если точнее, после моего штормового заявления о намерении найти папочку) в нашей однокомнатной квартире царила атмосфера… нет, не тишины. Скорее, тишина, как после бомбежки. Знаете, когда даже мухи притихли в ужасе, понимая, что дальше уже некуда лететь — все и так разнесено в клочья.

Ольга Петровна, моя любимая маман, демонстративно игнорировала меня, как будто я была не родной дочерью, а нежелательным элементом декора, вроде пятна от борща на обоях, которое ну никак не оттереть. Она ходила по квартире, наводя привычный для нее порядок, но делала это с таким грохотом, будто специально пыталась вызвать землетрясение. Каждая переставленная кастрюля, каждый брошенный на пол тапок были красноречивым намеком на то, что я — персона нон грата в этом маленьком, но гордом государстве под названием "Наша Семья".

И ведь обидно! Я понимаю, она зла. Но разве я виновата, что правда, как колючий кактус, растет прямо посреди нашего идеально спланированного садика лжи? Ну, хорошо, полуправды. А, если быть совсем честной, то изрядного такого недоговаривания.

В общем, настроение у меня было под стать погоде за окном — серое, дождливое и смутно обещающее потоп. Хотелось забиться под одеяло, включить грустную музыку и жалеть себя до бесконечности. Но где это видано, чтобы Настя Соколова — то есть, простите, Петрова — сдавалась без боя? Тем более, что ген упрямства у меня, как назло, от мамы передался. Вот честно, если бы в Олимпийских играх была дисциплина "Упорство в достижении цели, несмотря на все преграды и здравый смысл", Ольга Петровна была бы нашей главной надеждой на золото.

Вчерашний скандал закончился тем, что я, громко хлопнув дверью своей комнаты (которая по совместительству была нашей единственной комнатой), заявила, что "все равно найду его!". Мама в ответ процедила сквозь зубы: "Только попробуй! Я тебе покажу Кузькину мать, цифровой шпион!" И я не сомневалась, что покажет. Ольга Петровна в гневе — это сила, с которой лучше не тягаться.

И вот теперь она, эта сила, собиралась на работу.

— Я на работу, — сухо констатировала она, как будто сообщала о надвигающемся ледниковом периоде.

— Хорошо, — буркнула я в ответ, уставившись в стену. "Хорошо"? Да мне хреново! У меня тут экзистенциальный кризис, а она — "хорошо".

Она уже держалась за ручку двери, когда вдруг обернулась.

— Насть, только не вздумай ничего… — она запнулась, подбирая слова, — …глупого.

— Глупого? — вздернула я бровь, стараясь не выдать волнения. — Это, по-твоему, глупо? Узнать, кто мой отец?

Ольга Петровна вздохнула еще раз — на этот раз с таким звуком, будто пыталась выкачать из себя весь воздух.

— Это… сложно. Очень сложно. И тебе это ни к чему. Просто поверь мне.

— Не поверю, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Я тебе всю жизнь верила. И что? Ты мне врала!

Мама нахмурилась, ее глаза вспыхнули знакомым гневным огоньком. Я унаследовала этот взгляд. Он мог испепелять обидчиков на месте.

— Я не врала. Я просто… оберегала тебя.

— Оберегала от правды? — хмыкнула я. — Спасибо за такую заботу.

Ольга Петровна отвернулась и вышла, хлопнув дверью так, что со стены упала старая фотография, на которой мы были вместе — я, маленькая, и она, молодая и счастливая. И отца на ней, конечно же, не было.

Я подняла фотографию с пола и долго смотрела на нее. Мама всегда хотела для меня лучшего. Я знала это. Но разве лучшего — это жить в неведении? Разве лучшего — это придумывать себе сказки про папу-космонавта, который бороздит просторы Вселенной? Разве лучшего — это врать одноклассникам, что мой отец живет в Америке и пришлет мне айфон на день