Папина копия, мамина строптивость - Ольманария

Ольманария

Папина копия, мамина строптивость

Глава 1. Мама и я: наша маленькая вселенная

Семь лет — это достаточно, чтобы запомнить каждую трещинку на потолке своей комнаты. Особенно, если эта комната — твоя вселенная, а потолок — карта звездного неба, где каждая трещина — это созвездие, придуманное тобой. Настя лежала на спине, уставившись на этот потрескавшийся космос. Белая краска, когда-то ровная и гладкая, теперь изрезана тонкими линиями, как паутина, сотканная временем и, возможно, немного — отчаянием. Отчаянием, которое, как она чувствовала, витало в воздухе этой однокомнатной квартиры, пропитывало старенький диван, на котором она сейчас лежала, и даже, казалось, проникало в ее собственные сны.

Трещины были разной формы и размера. Одни — короткие и резкие, как царапины кошки, другие — длинные и извилистые, словно реки, текущие по неведомой планете. Настя любила придумывать им имена. Вот эта, похожая на кривую улыбку, — Созвездие Забытой Радости. А вон та, самая большая и глубокая, напоминающая расколотое сердце, — Созвездие Потерянного Папы.

"Глупо," — одергивала она себя иногда, вспоминая слова учительницы о настоящих созвездиях. Но разве настоящие созвездия могли рассказать такую историю, как эти трещины? Историю о маленькой девочке, которая живет с мамой в маленькой квартире, и очень хочет узнать, кто был тот человек, который оставил после себя только эту огромную, зияющую трещину в ее жизни.

Ольга, Настина мама, была сейчас на кухне. Настя слышала приглушенный звон посуды, тихий шепот радио, доносящийся из старенького приемника. Мама всегда ставила радио, когда готовила — говорила, так ей не так одиноко. Одиноко? Насте казалось, одиночество — это еще одно созвездие на их потолке, большое и мрачное, но мама никогда не признавалась, что его видит.

Ольга работала в две смены на фабрике. Утром — швеей, вечером — уборщицей. Ее руки, красивые когда-то, теперь были загрубевшими и красными от постоянного контакта с водой и тканью. Но когда она гладила Настю по голове, эти руки становились самыми нежными во всем мире.

Настя перевернулась на бок, свернувшись калачиком. Она знала, что маме сейчас тяжело. На фабрике сокращения, зарплату задерживают. Но Ольга никогда не жаловалась. Она всегда улыбалась, когда видела Настю, и говорила: "Всё будет хорошо, доченька. Мы справимся."

Но Настя видела её уставшие глаза, слышала тихие вздохи, когда она думала, что Настя спит. Она чувствовала это напряжение, эту усталость, как электрический разряд, проходящий через их маленькую вселенную.

Ближе к вечеру, когда за окном начинало темнеть, Ольга откладывала свои дела и посвящала время Насте. Это был их священный ритуал — подготовка ко сну. Ольга топила углем старую печь-буржуйку, наполняя комнату теплом и запахом дыма, который, несмотря на все усилия, все равно просачивался в комнату, придавая ей особый, "домашний" аромат. Затем она нагревала воду в эмалированном ведре и наливала ее в старую, потрескавшуюся, но все еще любимую Настей, детскую ванночку.

"Ну что, моя принцесса, купаться?" — спрашивала Ольга, улыбаясь.

Настя кивала, предвкушая удовольствие. Теплая вода, мягкое мыло с запахом ландыша, мамины нежные руки — это было лучшее время дня. После купания Ольга надевала на Настю чистую пижаму с зайчиками и начинала расчесывать ее длинные, каштановые волосы.

"Расскажи мне сказку," — просила Настя, устраиваясь поудобнее на диване, под старым, но теплым одеялом.

Ольга вздыхала, но никогда не отказывала. Она знала, что Настя любит сказки. Особенно сказки про принцесс. Но сегодня Настя попросила особенную сказку.

"Расскажи про принцессу, у которой не было папы," — сказала она, глядя на маму своими большими, карими глазами.

Ольга замерла на мгновение, расческа запуталась в волосах Насти. Она попыталась скрыть свою растерянность, улыбнулась и сказала: "Ну хорошо. Жили-были принцесса, у которой не было папы…"

История получилась грустной. Принцесса жила одна со своей мамой-королевой. Она была красивой и умной, но ей всегда чего-то не хватало. Другие принцессы хвастались своими отцами-королями, рассказывали о их подвигах и мудрых советах. А ей нечего было рассказать.

Принцесса часто грустила и смотрела в окно, надеясь увидеть хоть какого-нибудь принца, который смог бы заменить ей отца. Но принцы все не появлялись. Тогда принцесса решила сама отправиться на поиски своего отца.

Она прошла через леса и горы, переплыла моря и океаны. Она встречала разных людей — добрых и злых, честных и лживых. Но ни один из них не оказался ее отцом. Уже совсем отчаявшись, принцесса вернулась домой.

И тут она поняла, что все это время ее отец был рядом. Это была ее мама-королева. Она была и отцом, и матерью. Она защищала ее, любила ее и воспитывала ее. Принцесса обняла свою маму и сказала: "Ты самый лучший отец и мать во всем мире!"

Настя слушала сказку, затаив дыхание. Когда Ольга закончила, она тихо спросила: "А почему у той принцессы не было папы?"

Ольга вздохнула. "Ну, так получилось," — сказала она уклончиво. "Иногда так бывает, доченька."

"А почему так получилось у меня?" — спросила Настя, глядя на маму в упор.

В глазах Ольги мелькнула боль. Она обняла Настю крепче и сказала: "Это сложная история, доченька. Когда-нибудь я тебе все расскажу. Но не сейчас."

"Но я хочу знать сейчас!" — настаивала Настя.

"Пожалуйста, Настенька," — попросила Ольга. "Поверь мне, сейчас не время. Просто поверь, что твой папа… он был… не наш человек."

Настя нахмурилась. "Не наш человек? Что это значит?"

Ольга не ответила. Она просто поцеловала Настю в лоб и сказала: "Спи, моя хорошая. Завтра будет новый день."

Настя отвернулась к стене. Ей было обидно. Она хотела знать правду, но мама не хотела ей говорить. Почему? Что такого ужасного случилось, что мама так боится рассказать ей правду?

Настя долго не могла заснуть. Слова мамы крутились в голове, как заевшая пластинка: "Не наш человек… не наш человек… не наш человек…" Что это значило? Был ли ее папа плохим человеком? Преступником? Или просто… другим?

Наконец, измученная вопросами, она провалилась в сон.

Сон был тревожным и каким-то… серым. Она стояла одна посреди огромной, пустой комнаты. В комнате не было ни окон, ни дверей. Только серые стены и серый пол. И посередине комнаты — серое кресло.

Настя подошла к креслу. В нем сидел человек. Он был одет во все серое, и его лицо было серым и размытым. Она не могла разглядеть его черты.

"Папа?" — робко спросила Настя.

Человек в кресле не ответил.