Упражнения в третьем способе - Земляк

  Прикатил он к нам однажды ни свет, ни заря, еще до подъёма. В момент мой в оперативных. Сильно примчал разгоряченным. Ну, готовность сыграли, отвоевали, то, сё... Рутина... Но что-то зуд у Папы не прошел. В капонире ДКП, как положено, стол был с ГГС - громкоговорящей связью на полк. На столе динамик, в столешнице отверстие, оттуда кабель с микрофоном ДМШ на конце. Нажимаешь - и в ДМШ говоришь. Отпускаешь - динамик слушаешь. Папа вокруг стола побегал-побегал, глазами посканировал, да ящик выдвижной на себя и рванул. И аж взвился.

 - Эт-то что? Та-а-варищ лейтенант, это у вас что?!

  Мне и самому интересно. Почти год на «Планшете», а ни разу этот ящик не открывал. Подошел, заглянул. Сказать по правде, было на что посмотреть. Ни на гражданке, ни на службе, ни до, ни после я такого не видывал. Представьте себе новогоднюю елочную гирлянду из спаянных радиодеталей вместо лампочек. Без всякого намёка на монтажную плату. Отдельные жгуты ведут к отверстиям на динамик и ДМШ. Вся гирлянда свернута кольцами и брошена в ящик стола. Ошалело, как будто раньше раз по двадцать за дежурство этого не делал, жму на кнопку ДМШ. Хлюп - щелкает голое, без крышки корпуса, реле в гирлянде. Все работает, куда оно денется. Ишь ты, едрена кочерга! Вообще-то мы чаще ГГС из кабины «У» пользовались, но всё равно - удивительное рядом! Папа тем временем продолжает наезд так, как будто первая батарея за эту ГГС отвечает. Как будто ей станции своей мало. Но в армии оправдываться - дурной тон.

 - Чем вы тут вообще занимаетесь, та-ва-рищ лей-те-нант? У вас ведь и образование, наверное, есть, а? Какое у вас образование?

Ага, а то ты не знаешь. Я очки снял, по столу их в сторону Папы толкнул. Слегка так. Потом рукой догнал, надел. Пальцем под переносицу поправил.

 - Высшее, товарищ полковник! Я имел честь закончить физический факультет Московского ордена Ленина, ордена Трудового Красного знамени Государственного Университета имени Михайлы Васильевича Ломоносова. С красным дипломом. Я, собственно говоря, товарищ полковник, радиофизик и сюда не просился. Просто министр обороны меня у нашего министра одолжил на два года. Как ценный кадр, чтобы тут ЗРВ не зашились. Вот чем я здесь занимаюсь.

И Папа как-то сник. Свернул взбучку. Герман приказал потом Феде, командиру взвода управления:

 - Заверни ты этот свой ящик на шурупы. А то еще какой-нибудь м*дак его выдернет.

  Майор Ю-в, начальник связи полка с Папой приехавший, который всё это во всей красе наблюдал и, в конечном итоге, за ту самую ГГС как раз и отвечал, позже мне рассказывал. Всю, мол, обратную дорогу Папа пыхтел и ворчал.

 - Ценный он кадр, бл*... Этого Профессора я когда-нибудь точно посажу. Слишком красиво он умеет говорить...

Да уж, посадишь тут... Мне сменивший потом Папу подполковник К-й объявил трое суток, и за дело, но и те отсидеть не пришлось. Не смогли от службы время для отсидки выкроить.

  Кстати, о майоре Ю-ве. Есть на свете такие виды человеческой деятельности, как будто специально богом предназначенные для того, чтобы за них трюнделей получать. Например, водопровод. Или связь. Пока они работают, никого не интересует, как это всё происходит. Будто всё само собой получается. Зато уж как только что ломается, так тут про тебя и вспомнят. Чтобы изругать как следует, а когда всё устранишь - еще добавить. Майор Ю-в вырос в одной части от сержанта до начальника связи. Остался на сверхсрочной, сдал экстерном за ЯВЗРКУ, тогда еще без «В» в аббревиатуре. И потом еще гражданский ВУЗ закончил. Причем даже не заочный, а вечерний. Конечно, у связистов поводок подлиннее, чем у офицеров огневых дивизионов, но философией позанимавшись, представляю, чего это ему стоило. Связь полковую Ю-в как свою фуражку знал. А характер имел хоть и житейски практичный, но зачуток дурковатый. И никого на должности своей не боялся. Папы приходили и уходили, а Ю-в оставался. Дело в том, что жена его, экономист с ЯМЗ, была кандидатом наук. В те времена правила были такие. Если жена военнослужащего имеет степень, то муж может выбирать место службы вблизи места работы жены. Надежный тыл делал Ю-ва неуязвимым. Про одну из стычек с комполка он так рассказывал.

 - Папа на меня несёт и несёт... А я смотрю - у него на столе графин стоит, только руку протяни. Ну, думаю, еще минуту он на меня поорет и я его этим графином отоварю. Сил уже никаких нет терпеть. Вот сейчас. Тут я цап за сердце и за стенку цепляюсь. И шепотом так - ой плохо мне, плохо. Папа сразу за телефон, в санчасть. Майору Ю-ву плохо, сюда срочно! Меня со второго этажа по лестнице бойцы под руки ведут, а я им - стоп, отпускай. Выздоровел я.

Ну что же. Это тоже способ.

  Есть, кстати, и еще метод прекрасный, чтобы начальство с мысли сбить при его боевом настрое. Нам про него еще в стройотряде Борис Абрамыч рассказал, мастер наш, в каком-то НИИ проектном найденный. Не Березовский, но тоже голова. Мы Борю позже даже в шабашки вызывали, за отдельную плату наряды писать. Отличный способ, я его неоднократно применял и в армии и потом, на гражданке. Единственный его недостаток - надо паузу поймать в ругани начальства. И вот, когда оно вдохнуло, воздух набирая, тут ты и спрашиваешь, невинно так:

 - Товарищ (к примеру) майор! Я вот думаю, а если пожар?

 Замечательный вопрос. Всегда уместный, как пожар. Всегда неожиданный, как пожар. Показывающий, что та галиматья, которую несет начальник, занимает вас гораздо меньше, чем проблема возможного стихийного бедствия. Его можно задавать при ругани, при собственной критике почти любого проекта, а также и при ответе на критику. Если вопрос развивается, т.е. дальше говоришь типа, а у нас (вас) там окна зарешечены или замок плохо открывается и т.п. и т.д. и вообще всё, что в голову придет, то вероятность возвращения оппонента к начально излагаемой им мысли не более десяти процентов. Если же не развиваешь, то процентов тридцать. А уж охоту начальника продолжать ругань снимает практически намертво. Как настоящий пожар. Если кто-то вдруг мой опус до этого места дочитал, то очень советую попробовать при случае. Не пожалеете.

  Папа не курил и мочевой пузырь имел из брони, наверное. Ну прямо не пузырь, а ракетный шар-баллон. И этой своей особенностью, видать, гордился и пользовался для выпендрёжа. Один, всего лишь один раз, был я у него на занятиях, но впечатления остались неизгладимые. Собрали нас с точек летюхов и старших человек пятнадцать. Папа объявил.

 - Я привык заниматься без перерывов.

И поехал. Час проходит, другой... Уже и третий к концу движется. Папа говорит хоть бы что. Людям курить хочется. Я тогда еще не курил, но зато радиатор, чувствую, греться начинает. И не у меня одного. Смотрю, Серега (вот блин, вроде так его звали?) руку поднимает.

 - Чего тебе?

 - Лейтенант такой-то. Разрешите выйти в туалет!

 - Я же сказал. Я ПРИВЫК ЗАНИМАТЬСЯ БЕЗ ПЕ-РЕ-РЫ-ВОВ!

И продолжил. Серега, тоже двухгад, на полгода раньше меня призванный, был субъектом в полку известным. О нем многие слышали, но мало кто видел. А из проверяющих - так и вообще никто. Хоть Серега и службу нес на КП нашего «придворного», между прочим, при корпусе полка, где разных начальников бывали тучи. Так лихо он себя поставил потому, что служить бородатым пришел. Ему приказ - сбрить! Он вопрос - на каком основании? Вы мне в Уставе это место найдите! Там сказано про аккуратность, а борода у меня ухоженная. Так и не смогли его одолеть. Потому, чтобы у проверяющих и посредников всяких лишних вопросов не возникало, Серегу с его раздражающим фактором и задвигали с глаз долой. В дальний закуток. Ну вот, продолжу, Папа еще минут сорок несет, но его уже почти никто и не слушает. Шланги горят. Тут Серега и встал без команды.

 - Товарищ полковник! Вот я сейчас к вам подойду и на вас помочусь. Делайте потом со мной что хотите. Но одно я вам точно могу сказать. Всю жизнь после этого вас будут звать обоссанным полковником!

Эх, и крутых ребят выпускал иногда Московский энергетический институт! Делов-то. Сереге всего месяца три до ДМБ оставалось. Папа без комментариев объявил перерыв.

  Было еще, конечно, и самодурство не парируемое. Причем в одном частном виде никто толком даже не мог сказать чьё. Но стабильное. Где-то на вышестоящих КП. Может в корпусе, а может и в округе. Как только по телевизору начинался интересный фильм, все мы следили за таймером. Ловили минуты с 20-й по 25-ю. В двух случаях на каждые три интересного телепоказа в этот интервал сверху объявлялась готовность полным. Не длинная, так - часок поупражняться. Чтобы закончить как раз к программе «Время». Ладно, дивизионы - тут люди военные, с них спрос короткий. Но мы этой готовностью на десяток верст вокруг и гражданским людям фильмы интересные смотреть не давали. Станция кругового обзора (СРЦ) в метровом диапазоне волн молотит. Моща сигнала приличная, в телевизоры пролезает, как нечего делать. Шесть оборотов в минуту. Поди-ка посмотри кино, когда у тебя каждые десять секунд изображение и звук улетают секунды на три. Сначала слабый сбой, потом сильный, потом опять слабый. Правый боковой лепесток диаграммы направленности, основной, левый... Уж на нас местные и жаловались, и просили... Но мы-то что сделаем? Любопытно, что ни на футбол, ни на хоккей готовности ни разу не было. Ну, конечно, если учений не считать. Видать придурок тот болельщиком не был. А то бы и здесь чучу отчубучил.