Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

«От императора Российской империи Романова Святослава Игоревича.

Её величеству королеве Соединенного королевства Великобритании и Ирландии Александрине Ганноверской.

Дорогая Александрина. С болью в сердце уведомляю вас о безвременной кончине отца моего Игоря. Возможно, вам уже известно о подлом убийстве, что случилось прямо в стенах Зимнего дворца.

К сожалению, в этот трагический час Российская империя столкнулась и с другими трудностями. Демонические силы умножили натиск и прорвали фронт во многих местах как на западе России, так и на востоке.

Многие полководцы, что держали оборону, вместо того чтобы предпринять меры дополнительной защиты, учинили мятеж. Имея в распоряжении армии, самовольно присвоили земли российские в составе вверенных им губерний.

Этот мятеж, по сути, попытка вернуть боярство в русские земли. Сие предательство ещё пуще ударило по государству и ставит под угрозу единство народа.

В связи с этим я прошу вас вернуть на родину Веру Игнатьевну Светозарову-Дубравскую, командированную вам ранее для помощи в борьбе с демоническими силами, оккупировавшими часть Соединенного королевства.

У меня огромные надежды, что именно она может спасти Российскую империю.

16 марта 2225 года

Всегда ваш, Святослав».

Пораженная прочитанным, я не могла сказать что-либо. Трижды перечитав послание, я продолжала тупо пялиться в эти строки.

— Понимаю, что творится у вас в голове, — послышался голос Александрины. — Наша страна в ещё худшем положении. Благо хоть внутренние распри не разрывают нас.

Требовалось время, чтобы осознать: в России творится нечто непостижимое. Так что я продолжала молчать и пялиться в письмо.

— Я вправе оставить вас, — продолжала королева, голос её стал чуть холодней. — Командировка ваша подразумевала два года службы во благо Британской короны. Напомню, прошел лишь один.

Наконец я оторвалась от послания Святослава и перевела взгляд на Александрину.

— Не надо так смотреть, — фыркнула та. — Знаю, что сам дьявол не удержит вас на чужбине, когда столько бед на родине. Я отпускаю вас. И делаю это по собственной воле, в знак благодарности за вашу службу. Отмечу, что служили вы безупречно и многому научили наших полководцев.

— И Фёдор, — пробормотала я.

— Что — и Фёдор?

— И Фёдор многое сделал для Британской короны.

Глаза Александрины уперлись в пол.

— Что касается Фёдора… В письме он не упоминается. О его возвращении просьбы нет, но… Поскольку в его состоянии… В общем, документы готовы не только для вас, но и для него. Вы можете покинуть Британию хоть сегодня, но… — Она повернула голову к Олдриджу. — Но рекомендую предварительно обсудить это с Августом. Полагаю, он сможет посодействовать вам.

Олдридж медленно склонил голову.

— Если будет угодно Вере Игнатьевне, то я провожу её к выходу из замка и по пути изложу суть предложения.

— Хорошо, — согласилась я, затем повернулась к королеве. — Благодарю вас, ваше величество. Я упомяну Святославу о вашей безграничной любезности. И если соблаговолит судьба, вернусь, чтобы отслужить командировку до обозначенного срока.

В ответ та кивнула одними лишь глазами.

Мы выбрались из дворца втроем. Снаружи ждали двое наших всадников, держали коней. Я сразу же распорядилась, чтобы они возвращались, объяснив, что теперь им назначат нового командира.

— Миссис Вера, — не скрывая горечи, отозвался один из них. — Но мы ведь не хотим другого комполка. Вы лучшая.

— Прошью вас. Останьтьесь с намьи, — взмолился второй на ужасном, но вполне понятном русском.

— Моя командировка прерывается. — Я развела руками. — Ничего не поделаешь.

Жаль было ребят. Потери сегодняшнего дня были неприятными, но солдаты знали — это не моя вина. Со мной их шансы не только отстоять фронт, но и сохранить жизни были куда как лучше тех, кому «посчастливилось» служить под командованием других комполков.

Не менее трогательным для меня оказалось прощание с Грейфоксом. За год мы здорово сдружились, прошли через многое. С десяток деморгов полегло под его копытами. А я на собственном опыте убедилась в мощи и выносливости шайров.

— Дорогая Вера Игнатьевна, — обратился ко мне Олдридж на чистейшем русском языке без тени акцента, когда мы зашагали по «Королевской миле» прочь от замка.

Прекрасный русский Олдриджа — дело объяснимое. Он не менее двадцати лет прослужил послом в Санкт-Петербурге. Мне доводилось общаться с ним пару раз. Сейчас же он говорил ещё лучше. Ей-богу, не знай я Августа, то решила бы, что это мой земляк.

— Уверен, вы желаете отправиться к родным берегам как можно скорее, — продолжал он. — Я хотел бы предложить совместное путешествие.

— Вы тоже намерены прибыть в Россию? — удивилась я. — Но зачем?

— Важное и секретное дело от королевы, — извиняющимся тоном произнес он. — Но уверен, что новый правитель не станет противиться вашему присутствию при моем докладе.

— Хорошо, понимаю, — кивнула я. — Но… когда вы намерены отправиться, сэр Олдридж?

— Я зафрахтовал судно. Хороший трехмачтовый фрегат с опытным капитаном и командой. Уже идут подготовительные работы. Коли не случится форс-мажоров, то якорь поднимется через три дня.

— От меня что-то потребуется?

— Ну что вы, Вера Игнатьевна. Я лишь хочу отплатить вам за верную службу её величеству.

— Коли нужна плата за проезд и каюту…

—