Шелковые сети - Джоанна Лэнгтон

— Еще бы! В тюрьму-то ей не хочется…

Последняя фраза заставила Мари побледнеть еще больше. Тюрьма? Нет, только не это!

— Почему ты так жесток? Разве тебе самому не приходилось делать глупости в шестнадцать лет? — в отчаянии воскликнула она.

— Если ты спрашиваешь, вламывался ли я в чужие владения с целью совершения актов вандализма, то нет, не приходилось.

— И все же готова спорить, что в таком возрасте у тебя бывали и более сомнительные истории. Просто ты обладал большими возможностями. А деревенским подросткам нечем заняться, некуда пойти. Да и денег у них нет…

— Я сейчас расплачусь! — насмешливо фыркнул Энди. — Прекрати эти разговоры. У меня нет времени выслушивать подобную чушь. Известно ли тебе, что один только счет за уборку составил полторы тысячи фунтов?

— Полторы тысячи?

Энди кивнул.

— Это просто грабеж! — горячо произнесла Мари. — Все знают, что ты человек обеспеченный, вот обслуживающая фирма и решила нагреть руки на этом деле.

Саркастически улыбаясь, Энди окинул ее взглядом.

— Мари, мне пришлось обратиться к высококлассным реставраторам. У нас антикварная мебель, так что восстановительные работы обошлись в немалую сумму.

Чувствуя себя полной идиоткой — у нее совершенно вылетело из головы, что обстановка в Касл-рок отнюдь не простая, — Мари оставила эту тему, но взамен упрямо взялась за другую.

— Ужасно осознавать, что мы не в состоянии возместить причиненный ущерб…

— По мне, так гораздо хуже другое: жаль, что сейчас вышла из моды старинная практика, когда зарвавшихся юнцов приговаривали к публичной порке, — раздраженно прервал ее Энди. — Однако возврат украденной шкатулки для драгоценностей… гм… возможно, убедил бы меня обратиться с просьбой о прекращении открытого против твоей сестры уголовного дела.

Мари похолодела.

— Какой шкатулки? И разве… уже открыто дело? Но почему инспектор вчера ничего не сказал об этом Полли?

— Тогда полиция еще ничего не знала о краже. Я только сегодня утром обнаружил пропажу, — мрачно пояснил Энди. — Шкатулка небольшая, ее запросто могли сунуть в карман.

— Скажи, в ней находились… — Едва слышный голос ослабевшей от ужаса Мари в конце фразы утих совсем.

— Драгоценности? По счастью, нет. Но шкатулка сама представляет собой немалую ценность. Италия, восемнадцатый век. Выполнена из серебра и инкрустирована самоцветами. Денежная компенсация в любом случае не способна возместить ущерб.

— А какова примерная стоимость этой вещи? — спросила Мари отвердевшими губами.

— Тысяч семьдесят.

Мари попыталась проглотить комок в горле, но лишь закашлялась.

— Фунтов? — тупо уточнила она.

Энди кивнул.

— Что поделаешь, у меня хороший вкус.

— И ты полагаешь, что шкатулку украли? — воскликнула Мари. — То есть… я хочу сказать, ты хорошо искал?

— Разумеется. Иначе я не стал бы уведомлять полицию… Согласись, что факт кражи привносит совершенно другие настроения в нарисованный тобой трогательный портрет изнывающих от скуки подростков, которым нечем заняться и некуда податься. Исходя из этого, я намерен добиться полного расследования данного дела.

С побелевшими губами и дрожащими коленями Мари тяжело опустилась на стул, с которого поднялась несколько минут назад.

— Полли никогда не взяла бы чужого…

— Не она, так кто-то другой.

У Мари голова пошла кругом. Ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем представлялось еще вчера. В той импровизированной вечеринке участвовали около пятнадцати подростков. Любой из них мог незаметно стащить небольшую вещицу. Шкатулка ценой в семьдесят тысяч фунтов? К горлу Мари подкатила дурнота. Достаточно одного того, что Полли притащила в чужой роскошный дом ватагу бесшабашных юнцов… А тут еще и воровство!

— Насколько я понимаю, ты в самом деле собрался упечь Полли в колонию для малолетних преступниц, а отца вышвырнуть с работы. И уговорить тебя отказаться от этих намерений мне не удастся. — Мари уже не видела способа заставить Энди переменить решение.

— Неужели ты действительно надеялась, что ради твоих прекрасных глаз и воспоминаний о былом я соглашусь сделать вид, что ничего особенного не произошло? — тихо спросил Энди. Его тон был мягок, но Мари явственно уловила в нем подспудное презрение.

— Ну, я хотя бы попыталась тебя уговорить… — произнесла она с дрожью в голосе. Подняв голову и встретив пристальный взгляд Энди, Мари внутренне содрогнулась. Направляясь сюда, она не догадывалась, что так низко пала в его глазах. — Мои отец и сестра, несомненно, заслуживают наказания, но ведь ты подразумеваешь нечто иное — полное разрушение их жизни. Отцу в его возрасте нелегко будет найти новую работу. И все из-за какой-то дурацкой шкатулки. Зачем вообще тебе понадобилось ее покупать!

— Красивые вещи доставляют мне удовольствие, — ответил Энди.

— Но хоть чем-то я могу тебя пронять? Что мне еще сказать или сделать, чтобы ты смягчился? — в отчаянии ломала пальцы Мари.

— То есть ты хочешь, чтобы я сам подсказал тебе способ, как лучше меня переубедить? — Энди хрипло рассмеялся. — И что ты способна предложить взамен?

— Вечную благодарность, — понуро ответила Мари. У нее уже почти не осталось надежды.

— Не в моих правилах обменивать реальные вещи на некую эфемерность. Хотя, возможно, тебе стоит сыграть на извечных человеческих инстинктах. Дай-ка подумать… Что бы мне хотелось получить от тебя? — Слегка потемневшим взглядом он окинул напряженную фигуру Мари. — Пожалуй, только одно. Секс.

2

Секс? Это что еще за бред?

Мари издала нервный смешок. Затем, глядя на Энди широко раскрытыми глазами произнесла с запинкой:

. — Ты в самом деле… Да нет же! Вероятно, ты хотел сказать совсем не то, что прозвучало!

— Почему? Вспомни, я именно тот парень, которого ты предпочла променять на жалких три тысячи фунтов. После такого мне трудно будет поверить, что рассуждения о высоких моральных принципах не дают тебе спать по ночам, — заметил Энди с подчеркнутым спокойствием. Его невозмутимый тон царапнул напряженные нервы Мари словно наждачной бумагой. — Так что скажешь насчет нашей сделки, дорогая?

— Сделки?! — она почти взвизгнула, произнеся это слово на октаву выше, чем обычно. — Думаешь, твоя шутка смешна?

— Детка, у меня и в мыслях не было шутить. По-моему, это очень лестное предложение. — Энди откинулся на спинку кресла. — Я вознамерился забрать тебя с постылой фабрики и поместить в свою постель с одновременным отпущением грехов твоим родственникам. Это ли не благородный жест?

— Ты намеренно унижаешь меня, потому что с некоторых пор я перестала тебе нравиться.