Виражи Судьбы (СИ) - Теллер Тори

Эпизод Пятый

Камера лжет 24 раза в секунду.

Я никогда не общаюсь с гостями, и уж тем более, не знакомлюсь с ними. Случившееся прошлый уикенд — мой прокол. У босса нередко бывают в гостях известные персоны. Каждый из них — со своими закидонами, и, если работодатель не настаивает на твоем личном присутствии, гораздо спокойнее держаться от всего этого подальше. Особенно учитывая бесчисленных папарацци, в поиске «жареных» фото готовых заглянуть вам чуть ли не в глотку (и это в лучшем случае).

В самом начале работы на Ала, по доброте душевной (по версии брата — «по дурости»), я неосмотрительно подвезла с пляжа учесавшего туда с бодуна Натана Бруни-младшего.

И, конечно, нас засекли папарацци.

В принципе, мне было плевать — кто я такая? Как всегда, в своем любимом образе унисекс — футболка-бейсболка-шорты-солнечные очки — ничего примечательного.

Но, сволочь Бруни, внезапно решил, что будет «продолжение банкета», а на десерт — я… И начал приставать. Я не леди — двинула бы в зубы или по «самому дорогому» — и все. Но, блин, «дважды оскароносца» лупить на виду у всех было нельзя. Поэтому, я как последняя… институтка, просто отпихивалась от знаменитого дурака, сующего руки куда не надо. Но на байке — это вам не в саду на скамейке! Чоппер стал валиться вбок, пришкваривая выхлопной трубой мою лодыжку. Подпрыгнув от боли валдайской козой и матерясь на всех известных мне языках, я приземлилась на неудачливого ловеласа, живописно распластавшегося на песке.

Он смеялся и… позировал, блин!! Позировал этим самым парпарацци, вцепляясь в мои микрошорты и не давая мне подняться, пока эти мутные дядьки с камерами суетились вокруг, чуть ли не тыча здоровыми объективами в лицо! Пришлось поднапрячься и применить-таки скромный, но оччень болевой приемчик… Вот этот-то момент и был запечатлен на фото, проданное JJ*, и обошедшее таблоиды и желтые издания не только в ЛА. Но мне повезло: слетевшая бейсболка освободила мою растрепавшуюся гриву, удачно скрывшую лицо — идентифицировать на фото меня было невозможно. Но кое-кто из стрингеров** оказался дотошнее остальных и запечатлел номер моего байка — пришлось сменить.

И байк — тоже.

*

С тех пор я стала осторожней и держу дистанцию. Правда, заметила, что и Алан Натана не приглашает. Но, наверно, и среди звезд «нахальство — второе счастье», поэтому теперь Бруни-джуниор начал заглядывать к мэтру "по-соседски". И, примерно, раз в месяц, повторяется одно и то же:

— Алан, а где твоя маленькая эксклюзивная помощница?

— Не надо, Нат. Ты же знаешь — не люблю.

— Ал, не знаю… что ты подумал, но я всего лишь хочу убедиться, что она не остригла свои чудесные волосы. Она мне тогда пообещала это сделать!

— Не отстанешь — сам ей их остригу. Налысо! — рявкает босс.

— Ну, пожааалуйста! — канючит Бруни. — Я только посмотрю… В жизни не видел таких волос!

Алан поджимает губы куриной гузкой, качает головой, и… все-таки берет смартфон.

— Хэлл, где ты сейчас? В доме? Выйди на террасу к бассейну!

Давно их услышала и подготовилась — выхожу, прижимая к уху трубку. На голове — живописный «кукиш» под косынкой «мамина комсомольская юность», руки — в здоровых ярко-желтых хозяйственных перчатках.

— Теперь сними платок, резинку, и тряхни волосами, чтобы они рассыпались, — командует Блейк.

— Алан, тебе напекло?! — злюсь я, с тоской понимая что очередной «стриптиз-хейр» отменить не удастся.

Аккуратно, не отключаясь, кладу смартфон на парапет террасы. Резко встряхиваю разведенные руки, отчего перчатки картинно летят в разные стороны, и… делаю все, что сказал босс. Затем, скручиваю пряди в жгут, перекидываю на плечо и снова беру мобильник:

— Все? Могу идти домывать унитазы?

Не отвечая, босс отключается и показывает мне пальцами «О’кей».

Натан при этом тоже делает мне ручкой и светится голливудской улыбкой, демонстрируя искусство стоматолога и состояние своего счета.

Вот, каззлы…

*

Легкий матовый загар, никогда не переходящий в стадию гриля, несмотря на вечное калифорнийское лето, несколько выделял Хэлл на фоне «прожаренных» цыпочек, которыми всегда переполнены улицы, пляжи и клубы побережья ЛА. Но ничего особенного в девушке не было — по канонам Лос-Анджелеса и Голливуда она была далеко не модель. Худышка, среднего роста, никакого ботокса, силикона, тату или нарощенных волос-ресниц-ногтей. Но, все-таки одна особенность была: волосы на теле (ресницы, брови и то, что прячут трусики) у девчонки от природы были темно-темно-русые, и при этом на голове — слепяще-скандинавский блонд. И мелирование с обесцвечиванием здесь были ни причем. Марина была абсолютно седой. Это, и еще редкий цвет ее глаз — васильковых, меняющих яркость и оттенок в зависимости от самочувствия, настроения и освещенности — было следствием прошлых событий, навсегда изменивших ее внешность и ее жизнь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но белоснежные косы Хэлл привычно прятала под бейсболки и косынки, глаза — за очки и линзы. Это была старая привычка жительницы хмурого, далекого от ЛА мегаполиса — быть как все, вести существование скромной рядовой птички, до которой никому нет дела…

Ей так было удобнее и спокойнее.

________________________________________________________________

*JustJared — трендовый онлайн-источник сплетен о поп-культуре и последних развлекательных новостях, фотохостинг знаменитостей

** Стрингер — журналист-фрилансер, внештатный репортер, который сотрудничает с информационными и новостными агентствами в индивидуальном порядке. Сегодня стрингером может стать любой инициативный очевидец, предоставивший фото- или видеоматериал.

Эпизод Шестой

Фотографии — это открытые двери в прошлое,

но они позволяют заглянуть в будущее

Только дважды босс попросил меня о другой работе.

Не подумайте, чего дурного: Алан готовил фото-сессию для своего нового друга, которая должна была стать профессиональной премьерой для старого — для моего брата Мишки… нет, теперь уже Майкла Коэна, ставшего фотохудожником, как и мечтал.

Сюжет был прост: красивый юноша сидит на валунах побережья океана, а из воды на него восхищенно смотрит русалка. «Восхищенно», потому что парень, понятно, жуть как хорош — ради этого, собственно, все и затевалось, такое вот признание в любви.

Русалка была я.

Слава богу, грима было не очень много, и, главное, никаких хвостов! Мне расписали зеленой хной обе руки лентами кельтских узоров от безымянного пальца и мизинца до локтя, а также шею — из-под волос на спину вдоль позвоночника. Настоял Мишка, а я, как всегда в таких случаях, не возражала, потому что у моего брата и экс-возлюбленного Ала был невероятный вкус. И мне даже понравилась тонкая вязь странных символов, шевелившихся при каждом моем движении…

В волосы сначала пытались цеплять какие-то ракушки с водорослями, бррр! Но Алан глянул — разозлился и запретил. Уже в воде, когда ставили кадр, он перегнулся с борта лодки и надел на меня целую связку переливающихся ожерелий с какими-то подвесками. Сразу стало холодно и неудобно. Но я стерпела, потому что вся эта мишура хоть как-то прикрыли мою грудь. Забыла сказать: Алан очень любит обнаженку. И получается это у него фантастично! Что на экране, что на фото… В этом они с Майклом абсолютно совпадают.

Что-то не заладилось с освещением, работа не двигалась, и я стала замерзать. Чтобы хоть как-то согреться, начала немного шевелиться в воде, перебирать цепочки подвесок, притоптывая ногами. Неожиданно мощный порыв ветра вздыбил кверху мои волосы, одновременно обрушивая на меня пену и брызги. В попытке защититься и удержать равновесие, я инстинктивно взмахнула руками, и в тот же момент меня подбросило волной!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я словно взлетела из воды, жутко при этом струхнув…

У Майкла всегда была потрясающая реакция — что с того света вытаскивать, что фотографировать. 15 моментальных кадров моего «полета» получились, благодаря ему.