Виражи Судьбы (СИ) - Теллер Тори

Но однажды Майкл заявился весь как с обложки глянцевого журнала — гладкий, загорелый, в шикарном шмотье от Гуччи и походкой от бедра.

— Смотрю, кому-то повезло? — подняла она глаза от перевода очередной статьи.

— И очень, — расцвел белозубой улыбкой парень. — Представляешь — лечу в Калифорнию!

Девушка присвистнула:

— И кто она? Или… он?

Брат закатил глаза. Потом достал смартфон и показал фото.

Мара взглянула и… подавилась очередной пироженкой:

— Да ты заврался, бро! Или крышей поехал в своем баре… Где ты мог познакомиться-то с ним? Только не говори, что в скайпе — прибью!

— Дура ты, Марина! Это именно он. Около года назад на кейтеринг попал — случайно, на замену. Тематическую вечернику на яхте одного форбса обслуживали — круто, аж жуть! Там и познакомились. Потом — да, по скайпу… и несколько встреч на фестивалях.

— То есть вот такая вот любовь с первого взгляда? И целый год молчал?

— Прости, Маш — сглазить боялся. А теперь видишь — в жизни не только дерьмо случается, но и чудеса тоже, — и, напевая, завертелся на месте, изображая то ли сальсу, то ли ламбаду.

— Таак, — Марина замахала на брата руками, пытаясь остановить его мельтешение. — Поняла. Ты к нему в гости, или как?

— «Иликак». На-сов-сем! Он считает меня талантом и обещает вложиться!

Девчонка с сомнением заглянула в распутные вишневые глаза и только вздохнула. Ну, не разбивать же голубую мечту.

— Ладно. Удачи тебе. Открытку пришли на Рождество.

— Нееет, никаких открыток! Ты приедешь к нам на каникулы, — с радостью новообращенного прочирикал он. — Алан только «за»…

- О, как! — воззрилась Марина на свою "голубую фею-крестную", потупившую хитрые подведенные глазки.

Ей как раз некуда было податься на рождественские каникулы. Но, в связи с последним повышением валютного курса, перелет и проживание вставали в хорошую такую копеечку.

— И где же мне взять бабла на дорогу, твой Алан не говорил?

— Если поможешь нам по хозяйству, то перелет он тебе оплатит. А жить будешь в гостевом доме… Там классно!

— Большое хозяйство-то?

— Да нет… — Майкл взмахнул свежезаламинированными ресницами — Особнячок на пять спален, не считая хозяйских апартаментов… Зато хоть раздышишься после своей клетушки!

Вот так она попала в Калифорнию.

Пока Алан с Майклом были парой, жилось всем троим весело и до странности пристойно: солнечные легкие дни, простые обязанности, приятные знаменитые люди и никаких вальпургиевых ночей. Все это вместе создало у Хэлл обманчивое впечатление начала удачи.

Однако, с выводами она явно поторопилась…

На обратном пути, опаздывая в аэропорт, она сдуру угнала мотоцикл, и в результате оказалась не в самолете, а в участке, где ко всем неприятностям выяснилось, что ее еще и обокрали…

***

Она хмуро отвечала патрульному офицеру, в который раз спрашивающему, есть ли у нее здесь друзья или родственники, раздраженно недоумевая, почему ее «нет» его не устраивает.

А тот, перебрав вытряхнутые из карманов ее куртки мелочи, сунул ей под нос визитку с именем Алана:

— Рекомендую позвонить по этому номеру, мисс. Возможно, он вас выручит, — и подвинул свой мобильник.

Так девушка вернулась в его особняк и продолжила заниматься оптимизацией пространства и быта своего благодетеля.

Сначала, чтобы заработать на обратную дорогу, а потом — втянулась, и ей даже понравилось. Как, похоже, и ее боссу. По крайней мере, об этом говорил его подарок — мотоцикл той же марки, что она угоняла.

Ее железный конь, хоть и подержанный — был хорош и удобен. Машину она не водила, а байк очень выручал при доставке покупок и перемещению до города и обратно. В Лос-Анджелесе пешком не ходили…

Когда чоппер только пригнали, босс подвел к нему свою Хэлл и произнес, наблюдая, как она оглаживает и ощупывает кожу и хром:

— Нафига тебе куда-то ехать? Ешь мало, работаешь быстро, живешь тихо. Не болтаешь. И взглянуть на тебя приятно… Живи! Подучишь язык — можно будет подумать о карьере, данные у тебя есть. Будешь все правильно делать — помогу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я не Элиза Дулитл, сэр, — ощетинилась Марина.

— Да? А вообще-то очень похожа: ангельская внешность и поганый язык! — отрезал Мэтр.

Помолчал, пожевал губами, оглядывая ее с ног до головы, и добавил:

— Но, возможно, это мне в тебе и нравится… Нравится до такой степени, что не будь я геем — подумал бы, что влюблен.

— Ты пугаешь меня, Ал, — совершенно искренне призналась она в растерянности.

— Спокойно. Менять ориентацию мне уже поздновато. А вот стать твоим Пигмалионом — не откажусь. И сопротивляться не советую!

— Ничего себе заявление…

— Да не трясись! Знаешь, что у Майкла уже собственная студия в NY? Я не бросаю своих. Слушайся, и позволь сделать тебя счастливой.

— Спать я с тобой не буду, — упрямо надулась она.

— Идиотка, — захохотал босс. — Спать ты пока ни с кем не будешь!

По имени он ее так и не звал.

«Хэлл», «бич», «факинг мама» — все, что угодно, только не имя.

Говорил, что оно ей здесь не понадобится. Если его план удастся — ее будут звать по-другому; если — нет, то до ее имени никому не будет дела…

А еще (и, похоже, это была основная причина) постоянно бубнил, что не хочет привязываться.

«Странный… — думала Марина. — Уже давно в его доме все в моих маленьких ручках, особенно «до» и «после» вечеринок. Мне доставляет удовольствие превращать бедлам и помойку в чистый уютный дом, потому что я так компенсирую пустоту и разруху моей прошлой жизни. И у меня получается».

Эпизод Третий

Хэлл.

Так получилось, что сегодня меня трудно чем-то удивить или напугать. Нет, я не марвелловская супер-женщина и не съехала крышей — просто, наверное, самое страшное в моей жизни уже случилось. Мрачный период длился так долго, что, стараясь выжить без ущерба для психики, я научилась разотождествляться с происходящим, реагируя на него чисто технически. А умение быть невидимкой почти в буквальном смысле этого слова — полезный побочный эффект.

Пока гости босса отсыпаются после вечеринок, маленькая гвардия моих уборщиц шустро и бесшумно возвращает пространству лоск и презентабельность. В присутствии хозяина и гостей тишина — основное условие работы по дому, поэтому она выполняется по старинке — щетками, тряпочками, ну и, конечно, веником.

Мэтр не знал, что такое «веник» — именно веник, а не метелка. Когда я его приобрела, Алан долго смеялся. А через пару дней надел мне на шею цепочку с подвеской в виде того самого веника. И теперь требует, чтобы я ее не снимала — эту фирменную метку «Персональная Золушка Алана Блейка».

Следующее условие — сандзару. То есть: «не вижу, не слышу, молчу — значит, защищен». Слово «зло» здесь можно опустить, ибо лишняя информация в Голливуде — всегда зло. Блейк жестко требует, чтобы прислуга не общалась с гостями и не имела возможности ничего записать или сфотографировать. А еще надо уметь при необходимости быстро «растворяться» в пространстве, которого в калифорнийском поместье Алана — хоть отбавляй.

В общем, требованиям таким соответствовать может не каждый, поэтому я регулярно выгоняю тех, кого присылает агентство, по старой привычке ориентируясь на вкусы Блейка, питающего слабость к не юным дебелым афроамериканкам. Мэтру они почему-то кажутся «уютными», хотя, на мой взгляд, его впечатление застряло где-то пятидесятых годах прошлого века. Потому что те из них, с кем мне приходилось общаться во время работы, по большей части лентяйки с кучей вредных привычек и криминальных родственников.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Очень редко в доме все же случаются безумные фесты. Вернее — безумные гости, нарушающие все установки. Реанимацию особняка после подобного босс оплачивает отдельно — наличкой в пухлых конвертах. Поэтому я научилась вставать в любое время и убираться даже на ощупь в темноте.

**

Проколы случаются нечасто, но сегодня меня явно угораздило.