Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Сейчас трудно сказать, что все-таки переполнило чашу терпения царских властей. То ли влияние придворных групп, то ли нажим правых партий, а возможно, их совокупные усилия. Но 12 марта 1912 г. директор Департамента полиции C.1I. Белецкий в докладной записке очередному министру внутренних дел Н.М. Маклакову, родному брату масона, сообщил о решении уже покойного в то время Столыпина после переговоров с великим князем Николаем Михайловичем о распространении масонства в России дать этому «возможно яркое освещение, ибо им вообще и пропагандой его в России, в частности, изволил лично интересоваться его императорское величество, не раз делясь с ним тревожными опасениями». Оповещенный о том бывший товарищ министра внутренних дел П.Г. Курлов поручил коллежскому асессору Б.К. Алексееву ознакомиться с вопросом для «уяснения способов воздействия и борьбы с масонством», ибо имевшиеся у жандармов материалы носили «чисто случайный, обрывочный характер и положительных данных не давали». А посему решили взять за исходный пункт Францию, в столицу которой и командировался Алексеев1.

Как ни покажется странным, но деликатное поручение дали малокомпетентному чиновнику, получившему разрешение прямого доклада Курлову. Между тем при русском посольстве там находилась секретная полицейская агентура во главе с А.А. Красильниковым, располагавшим целым штатом секретных агентов и имевшим обширные связи с разными кругами. Однако ему, видимо, не слишком доверяли в этом деле, предпочтя вести сношения с верным и покладистым человеком. Пока же Курлов отправил Красильникову такую шифровку: «Благоволите оказывать полное содействие командированному за границу для изучения масонского вопроса Алексееву. В случае надобности снабжать его деньгами. Одновременно с сим переводится на ваше имя для выдачи ему тысяча рублей».

Перед нами толстенное архивное дело, большую часть его занимают подклеенные на отдельных листах вырезки из черносотенных газет со статьями о масонстве, меньшая касается непосредственно вояжа Алексеева в октябре-ноябре 1910 г. Его четыре доклада из Парижа полностью опубликовал Щеголев в апрельском номере журнала «Былое» за 1917 г., коснулся он, однако, не всех документов. В 1930 г. материал появился в небольшом сборнике произведений историка, на который и будем ссылаться182.

По пути Алексеев заехал в Берлин, где среди знакомых по занятиям в местном университете обнаружил одного «компилятора», выполнявшего заказы ио написанию ученых трактатов, брошюр и прочих опусов. Ему Алексеев поручил собрать сведения для комплексного труда о «Всемирном израильском союзе», вероятно, ради выполнения какого-то иного задания, и отбыл в Брюссель. Там он виделся с иезуитом Пирлингом согласно поручению великого князя Александра Михайловича. Аббат, ранее являвшийся православным священником, радушно встретил путника, рекомендовал обратиться в Париже за помощью к руководителю ан-тимасонской ассоциации, известному Турмантену, снабдил нового знакомого рекомендательным письмом к нему с просьбой оказать содействие183.

Алексеев был парнем не промах, смекнув о необходимости вначале поразить начальство трудностями своей миссии, под которую собирался выбить побольше денег. Уже в первом сообщении от 22 октября 1910 г. он постарался расписать трудности проникновения «в замыслы здешнего масонства», поскольку главари Великого Востока держат свои мероприятия относительно России в глубокой тайне. Сперва агент выдавал себя за любознательного исследователя проблемы, вызвав значительную недоверчивость Турмантена, но потом признал наличие доступа к «ульт-расекретным постановлениям верховного масонства», о чем сведения обойдутся очень дорого и с единовременной оплатой. По словам француза, наше масонство уже «вполне организовано», располагая зависимыми от ВВФ ложами в Петербурге, Москве и Варшаве. После признания Алексеевым связей с русским МВД ему был дан совет заинтересовать проблемой царское правительство, получив нужные полномочия. Хитрый аббат не замедлил выложить и собственные условия: получение «крупной единовременной суммы» на расходы по «добыванию имеющегося материала», небольшую ежегодную субсидию своему обществу на уста-

новление систематического наблюдения за всеми делами масонства в России, а лично для себя любой царский орден184.

11 ноября 1910 г. Алексеев уведомлял Курлова в качестве чуть ли не открытия, что «в настоящее время всемирного масонства нет; существуют три вполне определенные и разграниченные ветви, играющие свою роль в мировой политике. Это англо-саксонское, французское и германское масонство, которые не только не объединены, но с 70-х годов прошлого века враждуют между собой». Причиной разногласий служит вопрос о Боге и о степени вмешательства в политику. ВВФ исключил из своего устава идею <<Бога-творца» и принимал активное участие в политической деятельности, тогда как друг ие орденские течения выступают против такой линии. В России начала XX в. существовало лишь несколько масонских братств, вряд ли занимающихся деятельной работой и представлявших сколько-нибудь серьезную организацию. Около 1905 г. начинается посвящение русских во французские ложи, в связи с чем упомииались все те же Л орис-Меликов, Та-машев, Трачевский, Амфитеатров, Кедрин. По утверждению .Алексеева, ВВФ помогает «русскому революционному движению», хотя признавал отсутствие у него оснований считать такую помощь существенной185. Словом, француз кое-что знал, но далеко не все, неверно указав дату посвящения наших соотечественников в иностранные ложи. На деле, как мы видели, они эго осуществили в конце XIX в., отнюдь не в начале первой революции.

Постепенно контакты Алексеева и Турмантена углублялись, и тот сообщил о возможности за 550 тыс. франков предоставлять • регулярные сведения о масонах России. Деньгами, дескать, нужно снабжать генерального секретаря ВВФ, помощника «секретаря» Великой Ложи Франции и посредника из депутатов парламента, давно состоявшего в агентах у аббата. Причем последний подчеркнул необходимость торопиться, ибо сроки долговых обязательств первых двух лиц скоро истекают. Алексеев настоятельно советовал начальству принять подобные условия, отмечая возможность значительного сокращения названной суммы186. Очевид-

но, Турмантен занимался просто вымогательством, но и его услуги могли пригодиться Департаменту полиции, рекомендовавшему Алексееву поторговаться, приступив к переговорам как частное лицо.

Условия Петербурга сводились к предоставлению Турмантеиу ежегодного взноса, небольшой суммы единовременно для получения нужного материала и насаждению Турмантена орденом за оказанные услуги. Однако аббат проявил твердость, дав согласие на сокращение ранее запрошенной суммы лишь до 450 тыс. франков. Это оказалось для охранки явно чрезмерным, и 7 декабря 1910 г. Курлов телеграфировал Алексееву: «Благоволите оттянуть дачу ответа известному лицу, мотивируя экстренным вызовом вас для окончательных переговоров в Петербург. Признается необходимость вашего личного доклада»1. Тем дело и завершилось. После доклада Курлову путешественник засел за составление финансового отчета о своей «научной командировке». Общие затраты на пребывание во французской столице он оценил немалой суммой в 2780 франков 90 сантимов, или 1056 руб. Очевидно, отчет был утвержден, а Алексеев продолжал снимать жатву с благодатной масонской нивы, донося начальству в основном о деятельности мистиков-филалетов. На сей раз он констатировал отсутствие у нас регулярной масонской работы, да и самих лож, которые еще предстояло создать.

О том, что охранка упорно двигается по их следам, настоящие масоны каким-то образом узнали почти сразу, и во избежание худшего, включая репрессии, решили прибегнуть к кардинальным мерам, нейтрализации ставших подозрительными отдельных фигур в собственных рядах, в первую очередь Бебутова, Маргу-лиеса и других, якобы отличавшихся неуместной болтливостью. В «записке» Кандаурова отмечается: «В 1909 г. до сведения Департамента полиции дошло, что в России действует франкмасонская организация, учрежденная Великим Востоком Франции (о других организациях полиция знала, но не обращала внимания, считая безопасными), и из десятимиллионного фонда был назначен специальный кредит в 200 тыс. руб. на их обнаружение. Сведения о них было поручено собрать Агентству МВД в Париже, возглавлявшемуся тогда Ратаевым, и специально командированному ему в помощь чиновнику Департамента полиции Алексееву». Но их усилия оказались бесплодными. Если существо поисков масонов жандармами здесь изложено правильно, то важные детали'искажены, поскольку никакого агентства МВД вообще не существовало, а функционировала заграничная агентура департамента полиции во главе с Красильниковым. Ратаев же после 1905 г. получил отставку и поселился в Париже, где получат пенсию, выполняя лишь отдельные задания охранки.