Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Со своей стороны, предпочтем опереться на материал «записки» Кандаурова, который сообщает: «После отъезда Филиппа из России в Петербург вскоре прибыл гроссмейстер ордена мартинистов Папюс (доктор Анкосс) и ею сотрудник Минский... Папюс основал следующие мартинистские ложи: в Петербурге «Аполлония» (председатель сначала фон Мобес, а потом Антошевский), в Москве «Св. Иоанн Равноапостольный» (предс. Казначеев, члены фон Гейер, Рындина, П. Соколов, Хорват и др.), в Киеве в 1912 г. «Св. Владимир Равноапостольный» (предс. многоизвестный Мар-котун)»176. Названный выше Минский весной 1910 г. направил в МВД прошение о признании его делегатом для России от Верховного Совета Ордена мартинистов, но получил отказ «за непредос-тавление необходимых документов». Хотя тот выдавал себя за австрийца, полиция вскоре установила его русское подданство при католическом вероисповедании. Вопреки законодательным за-

претам, он пытался устраивать в провинциальных городах ложи, рассылал кандидатам к вступлению туда, а также в случае получения адептами более высоких степеней неких «хартий» на французском языке за определенную мзду. Одновременно занимался оккультизмом, спиритизмом и хиромантией, выдавал себя и за доктора медицины, пользуя желающих разными снадобьями.

В число ревностных приверженцев Минский вовлек члена Владимирского окружного суда, увлеченного мистикой Г1.М. Казначеева с членами его семейства. В результате тайного наблюдения за ним охранка обнаружила полученное из Петербурга послание «секретаря генеральной делегации Ордена мартинистов» Бутатара, как именовался по орденским канонам Минский, обещавшего прислать хартию на право открытия ложи тотчас по сообщению ее наименования. Казначеев уполномочивался и на единовременное взимание с адептов 20 франков на текущие нуя*-ды. Как повышаемому в степени, ему и каждому вновь вступающему адепту предписывалось отправлять в Париж еще и взнос; в

10 франков для Верховного Совета Ордена. Предметы ритуала рекомендовалось покупать за границей, маски и плащи разрешалось «изготовлять дома». Жандармы рисовали Казначеева человеком «отличной нравственности», но политическим убеждениям крайне правого. Несколько ранее Московское охранное отделение перлюстрировало письмо Казначееву от сына-студента, уведомлявшего о возрождении масонства в России сперва под видом «философского кружка», для чего просил рекомендовать 3—4 нужных людей. Материалы Департамента полиции содержат лишь разрозненные материалы о работе мартинистов1.

В частности, известна оживленная деятельность Минского на издательском поприще, позволившая выпустить при помощи секретаря и переводчицы Е.К. Лосской книги «Отец Иоанн Кронштадтский. Оккультистский этюд» и «Страдание самоубийцы в потустороннем мире. Мистическое откровение». В столице начала публиковаться «Библиотека мартинистов», содержащая труды двух поименованных лиц главным образом по вопросам оккультизма и спиритизма, попутно с пропагандой идей их ордена. Но такая ипостась вряд ли обеспечила предприимчивого мистика надлежащими средствами, и он решил ;*аияться по совместительству практикой частного детектива по амурным делам и просто вымогателя. Одной из его жертв оказался мастер «Полярной Звезды» Орлов-Давыдов, у которого удалось выманить крупную сумму под видом защиты от некоего бельгийского шантажиста. Из-за подобной и прочих афер Минского поставили под гласный надзор полиции, что отнюдь не вынудило его оставить прежнюю стезю. Это он вовлек в свою организацию выпускника физико-математического факультета Петербургского университета Г.О. фон Мебеса, Л.Д. Рындину, А.К. Антошевского и других, наладивших также переписку с Папюсом. Они непрестанно враждовали друг с другом из-за претензий на главенство среда приверженцев177.

Другое ответвление мистического масонства, представленное, как говорилось выше, Орденом рыцарей «Филалета», опирал^ь на столичную ложу «Карма», выдававшую себя за истинную наследницу прежних розенкрейцеров. Здесь было немало важных персон, включая досточтимого мастера великого князя Александра Михайловича и его родственников, генерала Н.Н. Беклемишева, известного ученого, феминистки В.В. Архангельской-Авчинни-ковой. Ими были созданы в столице и братства «Северная Пирамида», «Два Горизонта», «Метыре Элемента» и «Нептун», которые занимались изучением мистических предметов и не касались политики.

Подводя итоги, нельзя не согласиться с выводом коллеги о том, что оба рассмотренных ордена «стояли в стороне от основного пути масонства и ограничивались влиянием на ограниченный круг лиц»178.

Медленному пробуждению общественной жизни после подавления революции способствовали по мере сил и «вольные каменщики», особенно в государственной и профессиональной сферах без афиширования принадлежности к Ордену. В Государствеш1ых думах они действовали с либерально-гуманистических позиций, выступая против нарушений властями законности и правопорядка, в защиту национальных меньшинств против русификации, за женское равноправие и улучшение народного образования, требовали отмены смертной казни и совершенствования законодательства. Среди ораторов на заседаниях выделялись яркими речами Колюбакин, Маклаков, Н.В. Некрасов, А.А. Булат, Шинга-рев и др. Активно участвовали в крупных политических процессах адвокаты и присяжные поверенные С. Балавинский, О.Б. Голдовский, С.Е. Кальманович, II.Н. Переверзев, Маклаков, Кедрин. В журналистике высоко зарекомендовали себя А.В. Амфитеатров и Вас. И. Немирович-Данченко, пользовались заслуженной известностью литературоведы Е.В. Аничков, А.К. Бороздин, историки Н.П. Павлов-Сил ьванский, Г1.Е. Щеголев, А.С. Трачевский. Мировую славу приобрели социологи Ковалевский и де Роберти. Талантливым актером и драматургом проявил себя

А.И. Сумбатов-Южин, заслуженно ценился в обществе видный организатор медицины, психиатр Н.Н. Баженов179.

Шумные политические баталии во Франции при участии масонов, непрерывные выпады против их последователей в России черносотенной печати, естественно, пробуждали интерес к феномену культурных людей того времени, имевших весьма слабое представление о масонах. Отчасти восполнить такой пробел попытался малоизвестный литератор дворянского происхождения Е.М. Безпятов. Несмотря на практику военного врача, он смолоду увлекался искусством при поощрении видного издателя, литератора А.С. Суворина, издававшего полуофициальный еженедельник «Новое время», а также владевшего популярным столичным театром Литературно-художественного общества.' Здесь-то начинающий драматург и выставил на конкурс пьесу «Лебединая несня», которая удостоилась весомой премии и увидела свет рампы. Была поставлена и следующая его драма. Однако главным в своем творчестве он считал трагедию в четырех действиях «Вольные каменщики», повествующую о царствовании Елизаветы Петровны. Она была завершена в 1908 г. и рекомендована к постановке. Тут и начались ее злоключения, вероятно, под давлением сыскного ведомства, поскольку масоны изображались людьми положительными, отнюдь не злодеями и врагами христианства. Все же премьера состоялась в начале 1910 г.

Вещь эта пользовалась большим успехом и получила хвалебные отзывы в крупных органах печати. Она шла несколько раз в зимний и летний театральные сезоны, затем ее сняли с репертуара без объяснений. Все усилия автора исправить положение оказались тщетными, да и тяжело заболевший Суворин уже не смог оказать содействия. Подлинные причины подобного оборота приоткрывает справка одного из чиновников царской охранки для своих шефов. «К словам проповедников масонства, — констатировал он, — русское общество прислушивалось крайне чутко. Насколько интерес к масонству был силен, показывает гот огромный успех, который выпал па долю пьесы Безпятова... Успех этот тем более знаменателен, что ни с идейной, ни с исторической стороны пьеса его не заслуживала». Полностью несостоятельный вывод оставим на совести предвзятого составителя пасквиля, стремящегося хоть немного умалить значение спектакля. Впрочем, он перепевал лишь черносотенное «Русское знамя», сетовавшее по поводу непрерывного показа театральной новинки, якобы опоэтизировавшей масонство180.

Драматургу, видимо, не оставалось другого выхода, как воспеть в очередной пьесе появление у власти первого члена династии Романовых Михаила, что не вызвало интереса публики. В начале мировой войны автор отправился па фронт, где пробыл почти до ее завершения. Затем переехал в Москву, заразился там тифом от одного из своих пациентов и скончался в 1919 г. Печальное событие было отмечено лишь скупыми репортерскими строками в силу, конечно, и тяжкой Гражданской воины. Так, анонимный хроникер специального петроградского листка отмечал, что из четырех пьес драматурга «особенным успехом» пользовались «Вольные каменщики», явившиеся «первой попыткой вывести на сцену запретное в ту пору масонство»181. Насколько нам известно, эта попытка оказалась, к сожалению, последней, столь сложный феномен оказался неподъемным для последующих и нынешних маете ров драматургии.