Хроники Финского спецпереселенца - Татьяна Петровна Мельникова

четыре из медперсонала, они привяжут больного к операционному столу, а сами держат за руки и ноги. Как только начинается операция, хоть уши затыкай – один только кончит кричать, а второй начинает. Такая работа давалась самим врачам с большим нервным перенапряжением. Вера Сергеевна операции 3-4 сделает, выйдет из операционной и закуривает. Наркотических средств было так мало, что они расходовались только для более сложных операций. Скоро подошла и моя очередь. Сделали разрез ниже коленного сустава, как только кровь появилась, Вера Сергеевна как нажмет на колено, так сразу целая тарелка наполнилась кровью с гноем. Это самый неприятный момент – пока ты ждешь своей очереди и слушаешь весь этот вой. Не зря один из немецких генералов в своих мемуарах писал: «Не так страшна сама смерть, как страшно то, когда долго её ждёшь. После операции стало легче, я сразу уснул, а под вечер поел. Через неделю опять пришлось повторно оперировать, и прошло немного времени третий раз ложиться под нож, так как через эти раны гной полностью удалять не удавалось. Дней через десять ко мне на свидание пришёл начальник колонны Иосиф Андреевич Кривельков. Принёс скудную передачу и то хорошо по тем временам, желал побыстрее выздоравливать. Теперь с трех сторон были сделаны разрезы и гной полностью удалили с коленного сустава. В тумбочке у меня лежала целое богатство по тем временам – 6кг хлеба. Хлеб таял на глазах, по несколько килограмм за день съедал. Говорят: «Пьют и едят все люди, а пьянствуют и обжирается только дикари» Это относится к тем людям, которые живут нормальных условиях. Сделал первые шаги по коридору на костылях, дела пошли на поправку. Ночами стал спать, появилась аппетит. Зима 44 года легла рано, в середине октября снег выпал, так и не растаял. Приближались октябрьские праздники, ежедневно слушали сводку Информбюро, все интересовались фронтовыми делами. Народ устал физически и морально. Все годы войны работали без выходных и отпусков. Шел уже четвёртый год войны. Фронт стремительно скатывался на запад, освобождая все новые города и населенные пункты, освобождали народы Европы. Мы не менее интересовались и ждали того светлого дня, когда же очередь дойдёт до нас. Уже второй год мы находились в зоне и уже третий, как изолировали нас от общества. Лежа на больничной койке, было достаточно времени, чтобы весь свой пройденный путь обдумать до мелочей. Со всеми наболевшими вопросами мы старались беседовать со многими людьми, но никто конкретно не давал ответа, кто пожимал плечами, а другие совсем молчали. Вслух говорить и высказывать свои мысли воздерживались. Это были времена, когда за одно слово, сказанное не так, человек бесследно мог исчезнуть навсегда. Времена 1937 года хорошо запомнились всем. Во многих семьях отец или сын, брат или муж были забраны по линии НКВД, из них единицы остались в живых. Культ личности был поставлен в рамки государственной политики. С самого раннего утра и до позднего вечера по радио восхваляли одного и того же человека, газеты то же самое. Попы в церквях молились перед верующими, чтобы и Всевышний дал ему силу и ум для преодоления злейшего врага. хотя он сам когда-то окончил духовную семинарию.

Однажды ночью в нашем отделении умер человек после тяжелой операции, утром мертвеца спустили со второго этажа вниз и понесли в морг. Носилки с мертвецом носили четыре санитарки. Дойдя до морга, поставили носилки на снег, а одна стала замок открывать. Как только двери открылись, так сразу к ним на встречу из морга вышел человек небольшого роста. Санитарки, как увидели это, сразу бросились бежать, чуть друг друга не подавили, и кричали от испуга во всю мощь. Получилось вот как. Шёл человек в ночь на работу, усталый, семья у него была большая он давно не видел отдыха, истощенный, работал без выходных и отпусков. Погода на улице была тёплая, шёл снег крупными хлопьями. От бессилия сел отдыхать, потянуло на сон, постепенно снег накрыл его полностью, и он продолжал спать. Мимо него в этот момент и ехала скорая помощь, заметили человека, подошли к нему прощупали пульс, лицо, руки – никаких признаков жизни. Документов в карманах никаких не оказалось, кто он, никто не знал, отвезли прямо в морг. Это был Пакратов, работал он на вентиляции. Ночью он проснулся от холода, первым делом подумал – почему же моя супруга вчера так слабо затопила печь, что среди ночи я замёрз окончательно? «Анна», – сказал он, чувствуя, что она лежит с левого бока. Это была девушка лет двадцати с длинными волосами, её красивые локоны накрывали его левое плечо. Убрав руками её волосы, он промолвил: «Проснись, Анна, надо печь затопить, я совсем замерз». Она молчала! Он впотьмах нащупал её лицо и чуть не крикнул от ужаса – оно было холодное, как кусок льда! «Черт побери, что же это такое, где я?» Соскочил на ноги, нашел в кармане коробку спичек и стал добывать огонь. Наконец это ему удалось, кругом лежали незнакомые люди. Которую он принял за свою супругу, была совсем молоденькая девушка, с другой стороны лежали две старушки, мужчина лет сорока, несовершеннолетний парень лет десяти, всего шесть человек вместе с ним. «Как я оказался здесь, ничего не помню? Помню, как сел отдыхать на обочине дороги и всё». Теперь он окончательно разобрался – что это за заведение. Сколько прошло времени, как здесь оказался, этого он не знал. Часов не имел, так как часы были большая роскошь по тем временам. Сон как рукой сняло, начал ходить по свободному пространству между мертвецами, надо как-то дожить до утра. Достал из кармана свой кисет с самосадом, завернул козью ножку и закурил. Постепенно нервы немного успокоились.

Мимо морга проходила пешеходная тропинка – через гору, мимо старого кладбища, по Южной улице прямо до комбината шахты №4. Уже несколько человек прошли по ней по морозному воздуху, отчетливо слышно было скрип шагов по снегу. Это на первую смену люди идут, время, однако, седьмой час утра. Через некоторое время шли двое и вели разговор о повышенной добыче, это теперь было модно последнее время. Постепенно стало рассветать, через решетчатые окна поступал дневной свет, уже можно было различить ночных постояльцев. Особенно пристально он рассматривал эту симпатичную девушку, с которой провёл всю ночь, а её локоны, словно кольцами виты, лежали на его левом плече. Мне никогда подобного не снилось, даже во сне, что с такой девушкой проведу ночь. Таких красавиц мало на себе земля носит.