Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

привёл гарнизон в полную боевую готовность и властям города объявил ультиматум: при первом же нападении на его людей по Гродно будет нанесён удар артиллерией. В словах Цицианова никто не усомнился, и его угроза возымела эффект. К сожалению, эта маленькая победа оказалась лишь каплей в море череды поражений русской армии в начале восстания. Обо всём этом ещё не долетели вести в Петербург, но даже первые сообщения о Варшавской резне повергли в ярость и ужас Екатерину II и высшие политические круги.

Алексей прождал во дворце весь вечер и всю ночь, примостившись в кресле и забываясь иногда беспокойным сном. Граф Безбородко явился лишь поздним утром. Послышался звук подъезжающей кареты, ко входу подбежали слуги в ливреях. Хмурый, с красными от бессонной ночи глазами, граф кивнул вскочившему капралу и махнул ему рукой, указывая следовать за собой. При одном только взгляде на графа, Алексей понял, что услышит сейчас дурные вести. В большом волнении он прошёл за ним в кабинет и замер, ожидая когда Безбородко заговорит первым. Тот плеснул себе из графина водки в маленькую хрустальную рюмку, залпом выпил её и повернулся к Алексею.

— Просчитались мы в поляках, капрал, — глухо проговорил граф, устало растирая рукой лицо, — понадеялись на их набожность, не приняли всерьёз угрозу. А наше командование и влияние Станислава переоценили, передоверились…

— Что произошло? — помертвевшими губами прошептал Алексей.

— Как же матушка императрица кричала, — продолжал Безбородко, словно не слыша его. — Стучала по столу кулаком. Я давно не видел её в такой ярости. Что произошло? — он поднял глаза на Алексея. — Порезали наш гарнизон в Варшаве, вот что. Вторую Варфоломеевскую ночь устроили, негодяи. В Страстной четверг в церквях и постелях перебили безоружных!

На последних словах он повысил голос и в сердцах швырнул рюмку о стену. На звон бьющегося хрусталя в кабинет заглянул встревоженный лакей и тут же скрылся, наткнувшись на суровый взгляд хозяина. У Алексея помутилось в голове.

— Александр Андреевич, позвольте откланяться, мне нужно ехать, — капрал попятился к выходу.

— Куда⁈ — выкрикнул граф.

— В Варшаву… Мне надо вернуться поскорее… Я обещал невесте…

— Стоять, капрал! — Тайный советник подошёл к замершему Алексею и отчеканил: — Возвращаться в Варшаву нельзя. Там — враги! Да ты и не доедешь — убьют в дороге.

— Но ведь там Кайсаровы, там Катенька! Получается, она в опасности. А товарищи… — Алексей ещё больше побледнел, представив братьев Авиновых, Тушнева и Вигеля. — Как же они? Неужели их тоже?..

— Я понимаю тебя, капрал, — граф положил Громову руку на плечо. — Молись о своей невесте и друзьях и надейся. Сведений пока очень мало. Вроде бы кому-то удалось из города вырваться. Кому точно — неизвестно. Женщин и детей, говорят, не убивали, а брали в плен. Так что… Есть надежда, что твоя невеста жива.

При этих словах у Алексея загорелись глаза. Конечно жива! С Кати ничего не должно случиться! Какой смысл мятежникам убивать юную девушку? А товарищи его просто обязаны были вырваться из Варшавы. Они не из тех, кого можно взять и убить в постели. Здоровяки Авиновы уж точно за себя постоят, Вигель обязательно выкрутится, а Тушнева невозможно было застать врасплох. Он-то подозревал о вооружённом мятеже и должен был находиться настороже. У Громова немного отлегло от сердца, а Безбородко продолжал:

— Ты пока побудешь в столице. В Варшаву возвращаться точно не следует. Думаю, через несколько дней будет ясность, тогда выдам тебе предписание, куда отбыть. Только не своевольничай! — Он строго посмотрел на Алексея. — Умереть всегда успеешь. Но лучше погибнуть во славу Отчизны, чем по дурости. Понял?

— Так точно.

— Домашних навестил?

— Да.

— Значит, поиздержался в дороге. Вот, возьми на расходы.

— Не нужно, благодарю. У меня ещё осталось достаточно, — капрал продемонстрировал полупустой кошелёк с вензелем.

— Ничему-то вы, молодёжь, не учитесь, — проворчал граф, отбирая его у Алексея и вкладывая туда столбик из монет. — Держи! Дворецкому оставишь адрес, где тебя найти. Всё, ступай.

Алексей поклонился и вышел, а Александр Андреевич ещё долго смотрел ему вслед. Какое дело ему, величайшему сановнику, приближённому к императрице, до какого-то капрала? В общем-то, никакого. Граф давно уже не замечал людей скромных званий и низких должностей. Он и за людей-то их не считал. Но этот прибыл от старого, доброго приятеля… Александр Андреевич немного лукавил, когда говорил, что сведений о событиях в Варшаве мало. Кое-что всё-таки стало известно через вестовых. Например то, что со старым, добрым приятелем графу уже никогда не свидеться. Растерзанный мятежной толпой, он навсегда остался в Варшаве…

Крайне встревоженный, но обнадёженный полученными сведениями, Алексей назвал дворецкому адрес знакомого постоялого двора и устроился там в ожидании новостей и предписания. Несмотря на ужасные известия, первую ночь он проспал как убитый. Сказывалась усталость от дальней дороги и ночное ожидание графа в кресле. Зато следующей ночью сон отказывался приходить, все мысли вертелись вокруг судьбы Кати. За два дня слухи о польском восстании и разгроме русского гарнизона разнеслись по всему Санкт-Петербургу, обросли подробностями, выдуманными и реальными. Стоило Алексею закрыть глаза, как в сердце холодной скользкой змеёй вползал страх. Мерещились страшные картины с истерзанным трупом любимой, перед глазами стояло её милое личико, искажённое гримасой смерти. Неизвестность и ожидание становились невыносимыми. Под утро Алексей забылся тяжёлым сном, в котором увидел Кати. Она стояла посреди поляны и что-то кричала ему, протягивая руки. Капрал бросился к ней, но его ноги увязли в непролазной топи. Вместо поляны вокруг расстилалась тёмная, пузырящаяся трясина, и Кати стремительно погружалась в неё. Алексей хотел закричать, но из горла вырвалось лишь слабое шипение. Трясина дошла уже до подбородка Кати, в отчаянии она вскинула руку, и что-то блестящее сверкнуло в воздухе. Всего несколько секунд — и тёмная жижа полностью поглотила девушку. В этот же миг ноги Алексея высвободились из топи, он рванул к месту, где исчезла Кати, но споткнулся о труп с разрубленной головой. Он перешагнул через него и наступил на следующий. В ужасе капрал огляделся — повсюду валялись трупы, громоздились друг на друге, перекрывая путь. Он пополз через них, но вскоре понял, что потерял нужное место, кинулся в одну сторону, в другую, хотел взвыть от отчаяния, как вдруг заметил что-то блестящее в траве. Трупы и трясина сразу исчезли, Алексей наклонился и поднял с земли крестик. Тот самый