Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

руки сами тянулись, чтобы сжать до боли тело женщины, властительницы его ночных грёз. Но Чеслав сдержался, сбросив наваждение. Сегодня — не время. Завтра — большой праздник. Надо встретить его как подобает, а потом, спустя пару дней, можно будет и удовлетворить свою страсть.

— Тут свечи и праздничная еда, — сказал он, отводя взгляд и указывая на корзину. — Завтра и послезавтра я не смогу прийти — в корчме много работы. Постараюсь во вторник.

— Милый, хороший, добрый Чеслав! — Кати повернулась к нему и сложила руки на груди. — Я так тебе благодарна. Ты ведь был у нас дома. Что там… — она взглянула на него и запнулась, глаза наполнились слезами.

— Когда я был, трупы уже прибрали, — Чеслав опустил глаза. — Ты ведь это хотела узнать? — Кати кивнула. — Их захоронят, наверное, вместе со всеми.

— Много таких, с судьбой батюшки и матушки? — чуть слышно спросила девушка.

— Много, очень много. Русских в Варшаве почти не осталось. Стало потише, но погромы продолжаются. Никто не должен знать, что ты здесь, иначе… — Чеслав взял девушку за руки и продолжил с тревогой в голосе: — Иначе сюда ворвётся толпа обезумевших от крови людей и растерзает тебя. Ты ведь не хочешь этого, Кати?

— Нет-нет, — замотала она головой.

— Вот и хорошо.

Чеслав мягко приобнял её за плечи, про себя порадовался, что она не высвобождается, и кивнул на ширму.

— Я принесу свежей воды и… уберу там.

Кати покраснела, когда поняла, что хочет сделать корчмарь, запротестовала, уверяя, что всё сейчас сделает сама, но он остановил её:

— Помнишь что я сказал? Никто не должен тебя видеть.

И Кати поняла, что придётся смириться с новым образом жизни, непривычным и ужасным. «Это ненадолго», — повторяла она, пока Чеслав наводил порядок за ширмой и ходил за свежей водой. «Это ненадолго», — думала она, раскладывая на полках бельё после его ухода. «Это ненадолго, — она достала из-под платья крестик Алексея, поцеловала его и вместе с красками прижала к груди. — Приедет Алёша, спасёт меня, и всё закончится».

Глава 5

В трясине отчаяния

К большому огорчению матушки и домашних, в Громовке Алексей пробыл всего-то неполных четыре дня. С субботы на воскресенье простоял всенощную, посидел за празднично накрытым пасхальным столом, с удовольствием похристосался с крестьянами и заезжавшими соседями, а к вечеру уж вскочил в седло и поскакал обратно в Санкт-Петербург. В дороге снова, не скупясь на деньги, менял лошадей и в среду вечером прибыл в столицу. Поразмыслив, Алексей решил сначала побывать во дворце графа у Адмиралтейства и направил коня туда. У входных дверей дежурил тот же самый дворецкий, жадный до денег, и капрал вздохнул, доставая монету. Но вознаграждение не понадобилось. Дворецкий, завидев Алексея, махнул рукой, подав знак приблизиться.

— Тебе, что ли, велено к его сиятельству в среду явиться? — спросил он.

— Мне.

— Зовут как? Звание?

— Алексей Громов, капрал.

— Правильно. Ну, заходи тогда, — дворецкий распахнул перед Алексеем дверь. — Обождёшь тут, — указал он на несколько кресел, стоявших справа от входа. Да верхнюю одежду сними.

— А графа нет? — поинтересовался Алексей, сбрасывая епанчу.

— У императрицы его сиятельство, срочно вызван. Дела важные. А ты ж к нам, вроде, из Варшавского гарнизона прибыл?

— Да.

— Так-так…

Алексей с недоумением посмотрел на дворецкого. Тот не отходил от него, мялся, как-то странно взглядывал. Видно было, что хочет о чём-то поговорить, но ещё не решился.

— Да-а, вот такие дела, — наконец протянул тот. — Повезло тебе, значит. Свечку в церкви самую большую поставь.

— В чём повезло? — не понял капрал.

— Что не в Варшаве, а здесь.

— А что такого в Варшаве? — похолодел Алексей.

Дворецкий приосанился, смерил его надменным взглядом и процедил:

— Мне по роду службы болтать много не положено.

Капрал быстро вытащил монету и сунул её в руку дворецкому. Тот приблизился к нему и прошептал:

— Вестовой оттуда прискакал — беда вроде большая приключилась. Поляки резню нашим устроили. От гарнизона ничего не осталось… Эй, эй! Да ты чего?

Алексей побледнел как мел и пошатнулся.

— Как резню? Когда?

— На Страстной неделе. Но ты-то перекреститься на радостях должен.

— Чему ж радоваться? Невеста у меня там, — глухо проговорил Алексей, — и товарищи…

— А-а, вон как? — во взгляде дворецкого промелькнуло сочувствие. — Да ты погоди расстраиваться. Может, сведения неверные. Может, я не то услышал. Присядь-ка лучше да дождись его сиятельство.

Дворецкий оставил Алексея сидящим в кресле, а сам вернулся на свой пост у входной двери. Больше всего капралу хотелось прямо сейчас оказаться в Варшаве у дома Кайсаровых и убедиться, что с Кати всё в порядке. «Этого просто не может быть, — думал он. — Наши вооружены хорошо. Неужели б не дали отпор, если бы против них выступили варшавяне? Ерунда какая-то». Потом он усмехнулся, вспомнив, что дворецкий — большой любитель денег. «Это он специально разжёг у меня интерес, чтобы монету выудить. Вот же хитрец! А я поверил». Эта внезапная догадка успокоила Алексея, он поудобнее устроился в кресле и незаметно задремал.

А между тем в Санкт-Петербург действительно начали прибывать первые вестовые с ужасной новостью. Но пока они находились в пути, новость устарела и уже касалась не только Варшавы — к восстанию присоединялись всё больше и больше территорий. Накануне приезда Алексея в столицу судьбу Варшавского гарнизона повторил гарнизон, находившийся в столице Литовского княжества — Вильно. Комендант генерал-майор Арсеньев знал о готовящихся беспорядках и собирался арестовать заговорщиков. Но мятежники его опередили, внезапно напав на гарнизон. Часть солдат была убита, коменданта и несколько десятков офицеров взяли в плен. Но, как и в Варшаве, отдельным группам удалось вырваться из Вильно и встать под командование отважного артиллерийского капитана Сергея Тучкова. Тот не собирался так просто сдавать Вильно и оставлять мятежникам захваченных офицеров. Он приказал поджечь предместье города, а на ближайшем к Вильно холме разместил несколько пушек и открыл из них огонь. Тучков даже умудрился провести хитрый манёвр с выманиванием под пушечные выстрелы солдат противника. Только прибытие в Вильно подкрепления из поляков вынудило уйти русский отряд в Гродно. Там попытка вооружённого мятежа потерпела неудачу, благодаря решительным действиям генерала Цицианова. Узнав о готовящемся восстании, он