У смерти на краю. Тонечка и Гриша - Ирина Николаевна Пичугина-Дубовик

был тогда почти безлюдным. Редкие стойбища инородцев разных… Я вот фотографии удэге видел тех времён — да ведь это прямо индейцы были, ну те, что в Америке. Волосы длинные, косы, одежда похожа и вообще… Да и теперь, гляди! Тайга! Кедры огромные! А помнишь, Арсеньев писал — деревья до полутора метров в поперечнике! Вот же здоровенные махины! — Гриша даже развеселился. — Это сколько досок будет, если один такой ствол распустить? Конечно, эдакое богатство лесом! А знаешь, Тоня, — по привычке обратился он к жене, — на закладку этой самой линии, где мы едем, приехал Николай Второй! Он тогда Вторым не был. Он ещё только наследником был, царём-то числился отец его, Александр. Третий по порядковому номеру, — пошутил Григорий Сергеевич. — Заложили серебряную пластину с надписью, а тут по сигнальной ракете со всех кораблей на рейде Владивостока и из всех пушек береговых батарей — ка-ак дали салют! Вот громыхнуло! Небось лопату из рук Николай и выронил!

Тоня слушала и в который раз поражалась, сколько знает её Гриша, как много он прочитал и записал в свою книжицу для памяти. А вот начальник училища в Каменец-Подольском его не оценил. «Нашёл предлог — бумажки нет у Гриши о высшем образовании», — с обидой думала она.

А её Гриша летел мыслью дальше.

— Строили шесть с половиной лет.

— Кто строил, пап? Ты нам рассказывал, народу тут тогда жило мало, — поумничала Верочка.

— Кто строил, доча? Молодец, что подумала о том.

Верочка гордо зарделась от неожиданной и такой редкой отцовской похвалы.

— Строителей набирали окрест со всех мест, как говорится. Вот считай. Загибай пальцы, чтобы лучше запомнить. Во-первых, нанимали местных жителей или из Кореи и Китая, даже из Японии. Во-вторых, привозили с Сахалина ссыльных и каторжан. Чтобы они лучше работали, им за усердие сокращали сроки и позволяли селиться здесь, всяко лучше, чем на Сахалине. Тось, помнишь, каково там было?

Тонечка согласно и сочувственно закивала… А Григорий Сергеевич уже летел, как на перекладных.

— В-третьих, солдаты Приамурского военного округа, их, читал, до 17 тысяч здесь трудилось. В-четвёртых, 1-й Уссурийский железнодорожный батальон. Вот. А руководили всем опытные инженеры. Их было… было… — он полистал свои записи, — около пяти десятков человек. Да! Главный над ними… — тут он ещё раз заглянул в свою записную книжку, — Вяземский. Вот. Гнали по 118 километров в год. А как тяжело строили! Все материалы, кроме леса, кирпича и камня, завозили сюда из центральной России. Тачки, лопаты, рельсы, стрелки железнодорожные. Что там ещё? Цемент, стекло, краска. Ах да, металлические пролёты для мостов. Всё по рекам сплавляли. А в какую муку вылилась простому народу эта стройка! Мало того, что тайга и полное бездорожье. Влажно тут, гнус заедает, болезни. Зима суровая. В общем, мёрли люди на царской стройке как мухи. Пять лет работы на строительстве этой дороги — и всё! Ты — инвалид или помер уже. При царе так-то было! Некрасов как написал о строительстве железной дороги из Москвы в Петербург? Вера, мы с тобой в Донском учили. Ну-ка прочти.

Вера забубнила, не затрудняясь паузами:

— Некрасов! «Железная дорога».

Труд этот, Ваня, был страшно громаден,

Не по плечу одному.

В мире есть царь: этот царь беспощаден,

Голод названье ему.

Водит он армии; в море судами

Правит; в артели сгоняет людей,

Ходит за плугом, стоит за плечами

Каменотёсцев, ткачей.

Он-то согнал сюда массы народные.

Многие — в страшной борьбе,

К жизни воззвав эти дебри бесплодные,

Гроб обрели здесь себе.

Прямо дороженька: насыпи узкие,

Столбики, рельсы, мосты.

А по бокам-то всё косточки русские…

Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?

Григорий Сергеевич вдруг примолк. Странно стукнули его прямо в грудь эти хорошо знакомые строки. Как там ещё было у Некрасова?

Мы надрывались под зноем, под холодом,

С вечно согнутой спиной,

Жили в землянках, боролися с голодом,

Мёрзли и мокли, болели цингой…

Вдруг, в поднявшемся мутном водовороте мыслей блеснула одна.

Да, он знал, что до Комсомольска-на-Амуре и дальше, до порта Ванино, дорогу с 1939 года, а потом и в годы войны вели не только обычные железнодорожные строители, не одни убеждённые коммунисты, ударники-энтузиасты.

«А железнодорожный путь до Совгавани мы окончательно достроили в 1945 году. Только-только. Да и теперь, осенью 1946 года нет регулярного движения. Отдельные спецсоставы. А всё из-за некачественного, непрофессионального строительства».

Оно, строительство дороги, возложено было на НКВД. И вначале осуществляли полностью все строительные работы — от взрывов породы и кончая укладкой путей — заключённые, подопечные «Дальстроя». Он сам видел некоторые цифры из годового отчёта Нижне-Амурского исправительно-трудового лагеря.

Григорий Сергеевич также знал, что Наркомат путей сообщения, вернее некоторые его члены, сильно боролись, резко выступали против передачи постройки этой линии в ведение Наркомата внутренних дел. По причине отсутствия у работников НКВД необходимого для дела инженерно-технического образования.

«Верно, — думал Григорий Сергеевич, — инженерное дело требует больших знаний и опыта. А в таких природных условиях проложить дорогу правильно — очень сложно».

Однако решено было как решено. Отдали стройку НКВД. Кроме вольнонаёмных, мужчин и женщин, здесь ежедневно работало до шести тысяч заключённых из Москвы, Харькова, Тамбова, Новосибирска, Приморья. Строили железную дорогу. Рассказывали, перед началом работ заключённые рыли ямы, чтобы им было где укрываться от непогоды. Людские потери были катастрофически огромны.

Не была вовремя принята в расчёт местная высокая влажность. Из-за усыхания многие насыпи оседали, через некоторое время пути приходилось перекладывать. Сильно осложняли работу некачественные топографические съёмки силами НКВД. Работники НКПС неоднократно поднимали вопрос об этом.

Необыкновенной сложности были и собственно проходческие работы. Кругом тайга, много встречалось на пути вечных мерзлот, и при земельных работах строители постоянно натыкались на большие вкрапления камней в почву.

Григорий Сергеевич в своё время даже нашёл примерные цифры проекта. По проекту следовало переместить около 33 тысяч кубических метров почвы. Возвести 350 мостов, три тоннеля общей длиной 2800 метров. И в результате всего этого соорудить однопутную магистраль чуть дальше Ванино — к Совгавани. Но цифры на самом деле оказались гораздо, гораздо масштабнее. А работы — неизмеримо сложнее, чем представлялось составителям проекта.

Огромные, почти непреодолимые трудности, с которыми столкнулось НКВД в процессе постройки этой линии путей, привели к некоторому… ммм… «волюнтаристскому» — пришло слово на ум Григорию Сергеевичу — «облегчению» проекта. К допущению «послаблений» при возведении, например, переправы, которая ждёт их, Мусенковых, впереди. В