Время желаний - Иван Кузнецов

Я набрал номер Джованни. После седьмого гудка Инквизитор все же снял трубку.

– Слушаю тебя.

– Наслаждаешься арабской поэзией?

– Юра, у меня нет времени, если есть что сказать – говори!

– Меган с тобой?

Пауза.

– Нет, она на задании.

– В Эмиратах?

Еще одна пауза.

– Юра, прекрати тратить мое время! Да, на Ближнем Востоке. Да, я в курсе, что ты тоже там, у нас прекрасные отношения с эмиратскими таможенниками. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я назначил вам свидание?

– Уже. Впрочем, свидание вышло непродолжительным. Хотел спросить, с чего вы взяли, что этот стих имеет отношение к нашему делу?

– Потому что он на последней странице, – свирепо прорычал Джованни. – И он единственная зацепка, которую дала записная книжка. Лучше скажи, что ты в Дубае забыл?

– Вот и Меган задала тот же самый вопрос.

– И?..

– Отвечу то же, что и ей, – приехал поговорить с одним человеком. Завтра-послезавтра попытаюсь его разыскать, о результатах сообщу тебе лично.

– Не проще назвать его имя? – неприязненно спросил Джованни. – Может, и подскажу чего. Сам знаешь, наши возможности поболее твоих.

– Я не знаю его имени. И поверь, вы не можете мне помочь. Лучше сообщи, если Меган накопает что-нибудь интересное.

На сей раз пауза была продолжительной.

– Когда-нибудь ты доиграешься, Юра, – ворчливо пообещал Джованни. – Хорошо, держи меня в курсе.

Я бросил телефон на подушку. Сказать честно, я лукавил. Если мне удастся найти мистера Икс, я вряд ли сообщу о своей находке персонально Джованни. Мне повезет, если я вообще смогу кому-нибудь что-нибудь сообщить.

* * *

В этот вечер я спал без сновидений и проснулся за секунду до того, как зазвонил будильник. А может, я пропустил первую трель. В пустом выцветшем небе мерцали звезды, тонкий серп луны казался обглоданным и жалким. Часы показывали полночь.

Я подхватил полупустую сумку, оставив развешенную в шкафу одежду. С лосьоном и бритвенными принадлежности также пришлось расстаться. Если меня начнут искать уже утром, возможно, удастся выиграть лишний час или два. Джованни такими трюками не проведешь, но вряд ли он прибудет лично, а местные Инквизиторы могут потерять какое-то время, ожидая моего возвращения в обжитый номер.

Я проверил магическую защиту сумки, скрывавшую содержимое от любопытных глаз. А затем, сбросив оковы, выпустил на свободу два заранее заготовленных заклинания – сферу безмолвия и «Один из тысячи». По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. С минуту пол под ногами качался, заставляя выверять каждый шаг, потом успокоился, хотя легкое ощущение дискомфорта осталось. Зато теперь отследить меня практически невозможно. Что обычными способами, что с помощью магии. Во всяком случае, с горизонта прорицателей я выпал напрочь. Меган весьма своевременно поведала о своих способностях находить меня с помощью предвидения, теперь мое исчезновение ее не удивит. Мало кому нравится слежка, а уж Темному магу сам Сумрак велел закрыться от вмешательства в личную жизнь. Сегодня стереотипы играли мне на руку.

Выйдя у здания аэропорта, я активировал третью и последнюю заготовку, созданную с единственной целью – скрыть первые две. Аэропорт – своеобразный укрепрайон. Он пронизан десятком заклинаний для отлова нарушителей, поиска мощных артефактов и «нерекомендуемых» заклинаний. Главную функцию любой таможни – учет и контроль – Иная таможня отрабатывала по полной. Однако я был главой Дневного Дозора. Я потратил сотни лет на то, чтобы стены нашего офиса могли хранить любые тайны. И кому, как не мне, знать недостатки магических сигнализаций и способы их обхода.

Я стал одним из тысячи. Обычным человеком с обычной, быть может, чуть более темной аурой. С обычной сумкой, пусть ее содержимое и могло превратить здание в руины. И даже метка временной регистрации, реагирующая на повторное посещение аэропорта, не послала сигнал о моем прибытии. Усатый таможенник, стоявший за невидимой для толпы стойкой, скользнул по очереди равнодушным взглядом. Люди его не интересовали, а я на время отказался от своей сущности, чтобы стать одним из них.

Проволочек при посадке не возникло, самолет взлетел ровно в означенный час. Зона контроля осталась позади. Мне предстояла одна пересадка и долгое путешествие по земле. Казалось, пока можно было отдохнуть, но расслабиться не получалось. Не потому, что, скрыв свою личность, я нарушил закон об обязательной регистрации. Просто теперь я не мог повернуть назад. События вступили в завершающую фазу. Выставленный неделю назад таймер начал последний отсчет.

* * *

Кофе горчил. Честно говоря, называть эту бурду кофе не поворачивался язык, однако выбора мне не предложили.

Кафе с гордым названием «Новый оазис» располагалось на самой окраине города. За ним виднелись лишь десяток низких пыльных коробок домов и пустыня. Великая безбрежная пустыня, ждущая незваных гостей.

Я сделал скупой глоток, поставил миниатюрную чашку на исцарапанный синий поднос. Здесь все было одноразовым: выгоревшие на солнце тенты, пожженные зажигалками пластиковые столы и стулья, кофе из пакетиков, банки «Пепси» и «Колы» в качестве прохладительных напитков. Никакого местного колорита, никаких национальных особенностей. Разве что скудость и бедность разоренной войной страны. Впрочем, скудость и бедность тоже вещи интернациональные. Как и дешевый растворимый кофе.

– Свободно? – Вопрос прозвучал по-английски. На американском английском, если точнее. Академичном, четком и звучном. При звуках такого говора невольно вспоминаются Калифорния, Гарвард и Йель. Пусть в наше время стереотипы и утратили прежнюю чистоту.

Я оглянулся. Рядом стоял рослый плечистый мужчина в безупречно белой рубашке поло и длинных, до колен, алых шортах. На вид лет тридцати. Темные очки, короткая стрижка и широкая белозубая улыбка. Аура спокойного и уверенного человека. Самую малость взбалмошного, но скорее от избытка энергии, чем от неуравновешенной психики.

– Присаживайтесь.

Не знаю, почему я согласился. Подпитаться от незнакомца не вышло бы при всем желании. Подобное блюдо для Светлых. Да и не нужна мне сейчас пища. Все, что мог, я уже выкачал. Больший запас просто не скрыть: заклинания, маскирующие мою личину, не всесильны. Я и так едва не вывернулся наизнанку, чтобы спрятать окружающий меня вихрь чужой энергии. Но тогда зачем я позволил ему сесть? Соскучился по человеческому общению? Увольте, я не Робинзон Крузо. Заинтересовался, чем такой тип занимается в таком месте? Возможно. Хотя мимолетное любопытство никогда не руководило моими действиями. С другой стороны, случайная беседа не обременительна. Мне все равно надо скоротать время до вечера.

– Восточная Европа? – Незнакомец улыбнулся еще шире.

– Журналист? – Я предпочел ответить вопросом на вопрос.

– О нет. – Казалось, еще немного – и улыбка надорвет мужчине уголки губ. – Турист! Позволите закурить?

Я кивнул. Кажется, он все-таки сумел меня заинтересовать.

– Ливия не самый привлекательный курорт.

– О, безусловно. – Улыбка чуть-чуть потухла. Незнакомец извлек из нагрудного кармана золотистую пачку, вытащил единственную сигарету и глубоко затянулся. – Я здесь проездом. Завтра весьма необычный день.

– Национальный ливийский праздник?

Он засмеялся.

– Признаться, не силен в ливийских традициях. Нет, пророчество синоптиков. Завтра обещают дождь, первый дождь сезона дождей. Представляете, первый дождь в Великой пустыне! Я хочу увидеть его собственными глазами.

Я хмыкнул.

– А вы романтик. Познаете мир?

Незнакомец снова рассмеялся.

– В каком-то смысле. У меня было, как бы это сказать… – он пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, – было трудное детство! Я слишком многое пропустил. Теперь вот нагоняю упущенное.

Он протянул руку.

– Лайон. Лайон Смит.

– Александр. – Универсальное имя, если хочешь скрыть свое.

Рукопожатие получилось крепким. Искренним, если так можно выразиться.

– Как вам Ливия?

Я пожал плечами.

– Бедная, разрушенная страна. Отказавшаяся от прошлого. Без будущего.

Янки кивнул.

– Разруха – она не в клозетах, а в головах. – Он поймал мой взгляд и в третий раз рассмеялся. – А знаете, я сразу понял, откуда вы. Как говорится, рыбак рыбака. У меня тоже первопрестольные корни. Отец русский. По крайней мере сам считает себя таковым. Обожает классику…

Янки с неудовольствием покосился на сигарету и решительно затушил ее о землю. Вздохнул.

– Сигареты – тоже его наследие.

Я не удержался и взглянул на собеседника сквозь Сумрак. Ничего не изменилось. Разве что порция хорошего настроения добавила в ауру желто-зеленых тонов.

Я усмехнулся.

– Виновен. Хотя первопрестольной породой похвастаться не могу.

Отпрыск любителя классики снял очки. Глаза у него оказались карие. Во взгляде любопытство и одновременно какая-то отчужденность, совершенно не вяжущаяся с радушным видом. Впрочем, мимолетный холод мгновенно растаял. А может быть, мне просто показалось.