Гротенберг. Песнь старого города - Александр Деворс

Тут Асари потянулся к его лицу, словно снимая маску, и, уже проходя мимо, провел рукой по своему лицу. Магия покалывала кожу, накладывая иллюзию. К сожалению, удостовериться в том, насколько прочно она сидит на нём, сам юноша не мог сказать: твоё сознание слишком хорошо знает, как ты выглядишь, слишком точно, чтобы его можно было обмануть магией.

Теперь можно и осмотреться получше. Набросив на голову капюшон, и расправив полы плаща, можно свободно идти по улицам.

Ночной Гротенберг был прекрасен хотя бы и потому, что удивительным образом выстраивал баланс между тьмой и светом. Отдаляясь в темноту, Асари уже не слышал отрывков Пути Просветления — основной молитвы в Верховной песне о трех божествах. Был ещё один куплет, о пути Ваканта и его низвержении в Бездну, однако первая часть была убрана в последствие. За свои мистические свойства. В отличие от остальных куплетов, путь Ваканта, действительно мог ввергнуть в транс, а более чувствительных погрузить в сон, в мир Потусторонний, а то и вовсе в затерянный Раскол, где обитал Вакант.

Теперь, шествуя по темным улочкам, Асари слышал именно эти два куплета. Культ Ваканта за последние пять лет переживал подъем. Этой мысли он усмехнулся. Конечно, легенда о нем, о Черном Кинжале, несущем смерть на заказ, проливая кровь ради темного божества, разумеется, породила не только страх перед ним, но и заставила людей обратиться с мольбами к Ваканту. Ведь, если Отверженный дал силу Черному Кинжалу, быть может, он дарует свою силу и другим.

Конечно, это было глупо.

Вакант не разбрасывался своими дарами просто так. Его магия черная, от того и плату берёт жизнью. Твоей ли, или твоего врага — решать тебе, разумеется, но от того, сколько ты готов платить, зависит и то, насколько велик будет дар. Многие просто не готовы столько заплатить. Многие люди страшатся своих желаний. Ты можешь сколь угодно желать крыльев птицы, но едва ли сам пойдешь для этого отрезать крылья сотне других. Так и здесь. Если ты просишь отмщения, ты сам станешь духом мести. Если ты хочешь сбежать, ты станешь подобным ветру. Если просишь защиты... В голове темноволосого тут же вспыхнул образ черного рыцаря. Может, вот чего просил Сегель у Ваканта? Он покачал головой. Нет, не только. Дело явно не только в этом.

Асари вспоминал. О, сколько крови он пролил в то время, когда пытался добраться до Мэйнард! До всей верхушки узурпаторов, и свергнуть их. Теперь это не играло ровным счетом никакого значения.

Мимо проходил ещё один отряд жрецов. Инстинктивно Асари двинулся ближе к стенам, но фонарь в руке жреца замерцал, и мужчина оглянулся. Взглядами они не пересеклись, потому, как юноша тут же скользнул в неприметный переулок. Черт. Черт-черт-черт! Кто-то всё же его заметил: он слышал тихие шаги позади. Они держались на дистанции, но не уступали ему. Только он стал собирать в себе силы, как вдруг...

— Асари. — Знакомый женский голос.

Асари обернулся, смотря на девушку. Та жрица, с которой за прошлую ночь они успели побывать и врагами, и союзниками. Он снял с лица маску инакинул поверх его фарфорового слепка, закрепленного на поясе. Интуитивно рука метнулась к кинжалу, но жрица тут же вскинула миролюбиво руки.

— Я хочу поговорить. — Дождавшись разрешения, та осторожно двинулась в сторону юноши, держа руки всё ещё поднятыми. С тревогой вглядываясь в свет улиц позади, он всё ещё, показательно, держал руку на клинке. — Меня зовут Сиола. Мы так и не представились друг другу там, вчера... — она внимательно оглядела его. — Значит, правду говорят: на тебе раны заживают столь быстро, что ты можешь убить множество людей, быть распоротым, как кур на разделочной доске, и притом на следующий день без ран снова выйти на кровавую охоту.

Взгляд Асари стал снисходительным.

— Не преувеличивай. Можешь опустить руки... — Юноша запахнул плащ. — Тебя-то я, как вижу, тоже с прошлой ночи подлечили.

— Боец из меня будет некудышный, если ты об этом. — Покачала Сиола головой. — А что с Сегелем? Он...

— Жив. — Прервал её Асари, и тут же дополнил. — Пока жив. Сильно пострадал после обращения.

Тут Сиола подняла взгляд к небу, смотря на то, как затягивается небо темными облаками, через которые не видно стало звезды. Асари видел, какой вопрос у неё просится наружу, но она его не задает.

Улицы понемногу «умирали», чтобы отдать себя во власть зла. Мгновение затишья вот-вот кончится. Расползались по домам последние мирные жители. Принимали эликсир те проклятые, у которых хватало средств на снадобье Нерла. Где-то там, вдали, был слышен вой — кто-то обращался, вырываясь на улицы Гротенберга. За этим последовали и другие вопли. Однако сейчас они казались совершенно призрачными, максимально отдаленными. Вслед за воем проклятых, слышны были крики офицеров стражи, и жрецов.

— Что ты планируешь делать завтра?

— А ты планируешь донести на меня другим жрицам?

Сиола побледнела, и даже отступила чуть назад, покачав головой, снимая шлем. Под ним не было диадемы.

— Нет. Ни в коем случае... ты мне должен. Дважды. Поэтому я хочу знать, что произошло, разве... разве Сэм не один из вас? Неужто Проклятый вас не бережет?

— Бережет. — Насупился Асари. Правда, после прошлой ночи он и сам в этом сомневаться стал. Может, и не бережет. Может, ему просто так везло. — Мне кажется, что дело было не в том, что Сегель наделен был даром Ваканта. Дело в чем-то другом. Но сейчас... сейчас дело в другом. Я планирую завтра убить герцогиню Мэйнард. Чего бы мне это не стоило. Эта ведьма выберется из своей цитадели зла, и у неё не должно быть никакой магической подпитки.

—