Любимая ошибка короля интриг - Татьяна Андреевна Зинина

боготворил. Как думаешь, была ли у меня хоть одна возможность не вырасти негодяем, ненавидящим собственного идеального брата?

Я слушала внимательно, а смотреть предпочитала на волны. Но слова Гиро странным образом попадали прямо в опустевшую после взрыва душу, оседая в ней лёгким белым покрывалом.

– Я не знал, что такое любовь. Нежность. Искренняя забота. Никогда не испытывал ничего подобного. Ты вообще первая в этой жизни, кто просто отнёсся ко мне с теплом. Бескорыстно. Да, возможно, тобой двигала жалость к несчастному бедолаге. Уверен, так и было. Но именно ты стала моим лучиком света, когда казалось, что вокруг непроглядный мрак. Ты просто касалась меня, а я чувствовал, будто оживаю. И стал цепляться за жизнь не из-за себя… а из-за тебя. Я хотел к тебе. Хотел быть с тобой. И решил, что ты моё светило. Моя звезда.

Он замолчал. Потом сел прямо на камни и, медленно выдохнув, продолжил:

– Я любил тебя, Иста. Я вообще впервые любил. Это безумное чувство оказалось страшнее всего на свете. Оно было настолько сильным, что не давало ни дышать, ни думать. Да, я знал, что мы расстанемся. Почти не сомневался, что рано или поздно меня всё-таки убьют на той каторге. Но был очень рад, что успел узнать тебя, узнать любовь. А потом… – он сглотнул, – твари, которым Тирра поручила во что бы то ни стало добиться моего согласия на брак с ней, сказали, что в следующий раз будут бить уже не меня… а тебя, Истария. Вот тогда я испугался так, как никогда в жизни не боялся. И согласился на всё, стребовав с них клятву не трогать тебя.

– Думаешь, я поверю? – бросила тихо.

– Клянусь, что сказал тебе чистую правду. И сегодня не совру ни единым словом, – ответил Гиро и тут же подтвердил свои слова руной.

Я не ожидала от него такого выверта. А увидев воочию столь серьёзное подтверждение его слов, не сразу поверила своим глазам. Гиро заметил мою реакцию, грустно улыбнулся и снова перевёл взгляд на море.

– Когда меня привезли в Харт, я первым делом нашёл хорошего менталиста – лучшего из всех, что вообще были в столице. Он закрыл в моём сознании все воспоминания о тебе, чтобы не дать Тирре такой рычаг давления. Конечно, её головорезы доложили ей о причине, по которой я согласился на брак. Но она решила, что я просто тебя пожалел. Что у меня неожиданно проснулась совесть. Она несколько раз спрашивала меня о том, кто такая Истрия Лорсэт. Пыталась почувствовать мои эмоции, но их не было. Она не уловила ничего. И это, Иста, стало гарантом твоей безопасности. Ведь если бы Тирра узнала, насколько ты мне дорога, то обязательно бы использовала такую мою слабость. А ты бы пострадала.

Я растерянно посмотрела на свои руки, которые, оказывается, успела крепко сжать в кулаки, и судорожно сглотнула. Такая правда никак не желала укладываться в голове. Я-то считала, что Гиро подлец, который, женившись, просто нашёл способ избежать отбывания срока на каторге. Теперь же выходило, что именно из-за меня он обрёк себя на нерасторжимой брак с той, кого ненавидел. Это нужно было осмыслить.

– Сразу после свадьбы я дал Тирре клятву, что физической близости у нас с ней никогда не будет. И её не было. Ни разу, хотя эта идиотка как только ни старалась. В ход шли и угрозы, и различные афродизиаки. Она даже под иллюзией ко мне несколько раз приходила. Всё надеялась, что получится. Но клятва сама не давала мне даже поцеловать её.

– Зачем она вообще настояла на браке?! – выдала я, тоже садясь на камни. – Что за глупость?

Он усмехнулся и, мельком взглянув на меня, ответил:

– У Тирры есть дар, который работает крайне странно. Иногда она видит фрагменты будущего, и часто её видения сбываются. В одном из них она увидела меня и почему-то решила, что я – её судьба. Мы с ней встретились в крайне неприятный для меня момент. Возможно, случись эта встреча при других обстоятельствах, мы бы смогли найти общий язык. Но после нескольких ударов плетью на площади я как-то не был настроен на неожиданное предложение женитьбы.

– За что тебя так? – спросила тихо.

– Это отдельная история, Иста, – проговорил он, явно пытаясь свернуть со скользкой темы.

– Нет уж, коль ты сегодня такой откровенный, рассказывай. Я хочу знать, за что тебя подвергли такому дикому наказанию. Мы ведь живём в цивилизованном мире, плеть давным-давно канула в прошлое.

– Это было прихотью Хана. Вот такая месть в назидание всем, кому может прийти в голову посягнуть на его власть. Он бы и казнил меня с радостью, да у обвинителей не хватило доказательств на высшую меру. Меня и на каторгу не должны были отправлять, максимум – в ссылку. Но братец надавил на кого надо, и мне дали десять лет каторжных работ.

– И всё же, Гиро, что именно ты сделал? – спросила, повернувшись к нему.

Он тоже посмотрел на меня, наши взгляды встретились, и в его глазах очень ясно отразилось нежелание говорить о своём проступке.

– Расскажи, пожалуйста, – попросила тихо.

Гиро с шумом вздохнул, как перед прыжком в пропасть, и ответил:

– Хорошо. Расскажу. Но давай чуть-чуть позже. Скоро стемнеет, а нам с тобой нужно понять, где мы оказались. Найти дрова для костра, ведь ночами у моря часто бывает холодно.

Пришлось согласиться, да я и сама понимала, что разговоры затянулись. Но, как ни странно, мне всё-таки стало легче. Да, во всём теле после нервного срыва чувствовалась неприятная слабость, но теперь хотя бы получалось нормально дышать. А узел, что стягивал душу много дней, наконец пропал.

Гиро поднялся сам, подал мне руку, и я её приняла. Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга, будто оба пытались проникнуться этим моментом. Но потом Гиро всё же разжал пальцы, отпустил мою ладонь и кивнул в сторону едва заметной тропинки, ведущей от берега вверх.

Судя по тому, как сильно заросла дорожка, в этих местах очень давно не бывало людей. И всё же, пойдя по тропке, мы довольно скоро обнаружили развалины деревянного дома. Они поросли колючими кустарниками и высокой травой. А от былого строения осталась только каменная печь, вокруг которой валялись сухие доски и брёвна.

– Тут явно уже лет десять людей не было, – бросил Гиро,