Встречная-поперечная - Антонина Циль

Машу сие замечание немного рассердило. Она же не специально! Однако Алекс Возгонцев уже вовсю кривлялся, стараясь привлечь его внимание. Она осторожно ему кивнула, а он закатил глаза и кивнул на сосредоточенных на клеве Сергея, Татарьина и Родиона Дементьича, мол, вынужден сохранять тишину.

— Очарователен, — выдохнула подошедшая Мэри. — Кто бы мог подумать, что граф решит остаться в Приречье!

— Так он не планирует продавать поместье? — вырвалось у Маши.

— Даже напротив, хочет заявить права на земли до Змеиной пещеры, которые в Земельную управу чуть не перешли, — радостно сообщила любящая сплетни Лопушкина. — Марья Петровна, велите Игнату приготовить вам снасти.

Маша резко обернулась. А вот тот самый Игнат. И впрямь красив и на князя похож. Не из-за него ли Марфуша повадилась каждый вечер бегать на потехи в Банники? И приходит вся какая-то тихая, светящаяся, мыслями далеко.

Игнат поклонился, взгляд его показался Маше плутоватым. Наверняка знает, что Левецкий себя за слугу выдавал. Но Иван сказал, что внук ведуньи полностью на их стороне, мало того, обучен лесной магии и в случае чего может помочь дать отпор Змею.

— А князь запаздывают, — со вздохом пожаловалась Мэри. — А ведь обещался с сестрой познакомить. Ах, как же я люблю, когда в общество попутным ветром приносит интересных людей.

Рыбачить Маша не хотела, но удочку все же взяла. Можно было стоять, любуясь хрустальной от легкого морозца, но еще не ставшей под лед водой и думать о своем.

Мостки выходили на изрядную глубину. День был солнечным. Фроляйн фон Линген авторитетно заявила, что температура воды уже выровнялась, и рыба возвращается на привычные места у меляков.

Внезапно у самых мостков под водой мелькнула тень. Маша вздрогнула. Водяницы? Им пора уже в спячку, да и не любят водные девы пруды, им подавай проточную воду.

Амалия, Лиза и Мэри, увлекшись беседой, забыли о своих удочках. Маша на всякий случай шагнула от края, но в ту же секунду из воды взвилось в воздух нечто длинное и блестящее. Хвост! Но ничего общего с короткими хвостами водяниц он не имел, а больше напоминал змеиный.

Щупальце обхватило Машу за ноги и увлекло в воду. Она едва успела, чудом скорее, задержать дыхание. Холод обжигал, неизвестная тварь тащила свою жертву глубже. Мимо лица промелькнула искаженная зубастая морда, и Марья Петровна забилась, немо крича и задыхаясь от хлынувшей в рот воды.

Другая тень прорезала толщу, и Маша увидела человеческую фигуру. Что-то блеснуло у ног бьющейся Марии, ее вытолкнуло на поверхность, но больше она ничего не видела, потеряв сознание.

… Спать было сладко. Снились шумящие на ветру деревья, и Маша стояла под ними, подняв голову и вглядываясь в крону, гадая, находится ли она на Небесах или ее душа еще блуждает по земле. Солнце пригревало, лицо овевали запахи сухой травы.

Из забытья ее вывели тихие голоса. Веки сами собой раскрылись, и немедля над Машей навис светлый силуэт.

— Ангел? — прошептала Мария, ибо то была девушка неземной красоты с пышными золотистыми волосами и огромными синими глазами.

— Нет же! — воскликнул ангел. — Это я, Любаша! Ох и напугали вы нас, Марья Петровна. Никак не хотели просыпаться! Ванюша! Она очнулась!

Тут Маша сразу вынырнула из сна, села и попыталась привести себя в приличный вид. Она находилась в большой уютной комнате, на мягком диване, подле камина, от которого шло тепло, принятое ею за солнечный жар.

Поправляя платье, Маша поняла, что одета в чужую одежду. Воспоминания разом хлынули в голову, и она затряслась: подводный змей с оскаленной мордой, ледяная вода, водоросли, жадно тянувшие к ней спутанные лохмы… и глаза… глаза других змеедев, прячущихся в придонной растительности.

Раздались быстрые шаги, князь Иван упал перед невестой на колено, сжав ее дрожащие руки. Любаша поспешила к столику с графином и налила воды. Маша жадно прильнула к стакану. Пересохшему зудящему горлу сразу стало легче.

— Змеедевы, — выдохнула она.

— Знаю, — кивнул Иван.

— Это ты… ты меня вытащил?

— Я.

— И привез сюда?

— Возгонцев пожертвовал свое пальто для тепла. Я посадил тебя на Булата и поскакал в Удолье. Догва отпаивала тебя травами. Приходил врач. Мы очень волновались, ты все спала и спала. Легкие чистые, к счастью, ты не успела вдохнуть воду обильно, а что вдохнула, выкашляла.

— Ты их прогнал?! Змеедев!

— Прогнал, любимая. Они больше никогда тебя не тронут, — пообещал князь. — Одну я… убил. Ту, что тебя с мостков сбила. Так получилось. Нужно было поймать и допросить, но я не сдержался. При мне был родовой кинжал.

Маша громко всхлипнула и, не скрывая чувств, потянулась к любимому. Князь присел рядом на диван и крепко обнял невесту. В его объятьях, спрятав лицо на его груди, Мария позволила себе разрыдаться.

Тихо скрипнула дверь. То Любаша вышла из комнаты. Раздались чьи-то голоса, и Марья Петровна быстро утерла слезы платком Ивана:

— Это он их подослал?

— Думаю, да.

— Но он же… разве же он убить меня должен?

— Не думаю, — князь отобрал у Маши платок и нежно провел им по ее влажным щекам. — Он хотел припугнуть и выявить твоего защитника.

— Выявил! Добился своего! — скорбно воскликнула Марья Петровна.

Князь передернул плечами:

— Пускай. Пусть знает. Он тоже ведь не дурак, заранее, полагаю, все вызнал. Просто хотел убедиться, что я пущу в дело свои вдольские умения. Одно дело угрожать девушке-сироте, другое – вдольскому князю. Я вытащил клинок из ножен не ради казни змеедевы, а для него, мерзавца. Об этом он тоже теперь знает.

— Но змеедевы… — Маша задумалась. Нет, она не могла ошибиться. Здешние водяницы двухметровым хвостом не обладают, и лица их во гневе обращаются в тлен, а не в морды, то ли змеиные, то ли пиявочные. — Они у нас не водятся. Им тут холодно.

— Он их призвал, они и пришли. Змей знает Слово для призыва. Я чувствовал гнев змеедев, направленный на хозяина: им было тяжко в ледяной воде, но они не посмели не подчиниться. Есть еще одна плохая новость. Через час, после того как я ускакал с тобой в Удолье, на берегу нашли труп Татарьина. Обескровленный. На шее характерные следы, чешуйка в руке.

Маша тихо вскрикнула. Бедный Николя!

— Помнишь, — Маша схватила жениха за руку, — месмерический дух предрек Татарьину