Встречная-поперечная - Антонина Циль

тебя имеются некоторые обязательства в отношении княжны Ягумской? На днях я получил записку от императрицы, она справлялась о тебе, спрашивала, не соблаговолишь ли наведаться ко двору.

— У меня никаких обязательств перед Ягумской, мы ничего друг другу не обещали, и помолвки как таковой не было, — холодно ответил Иван. — Наш брак – исключительно идея государыни, ей не терпится выдать всех своих фрейлин замуж.

— Это так, — прокряхтел Андрей Николаевич. — Однако отказ вряд ли добавит нам расположения императрицы.

— Ее императорское величество Наталья Сергеевна, — покачал головой княжич, — человек увлекающийся, вспыльчивый, но отходчивый. А нам разве нужны еще милости от Короны? По-моему, роду Левецких и своих регалий предостаточно. Дорогой дед, я встретил женщину своей жизни и отступаться не намерен. Это было… с первого взгляда. Один только взор ее – и я понял, что наша судьба едина. Сам в такое не верил, но… — Иван развел руками. — Я имею право устроить свое счастье, и я им воспользуюсь. Иначе обреку себя на страдания.

Андрей Николаевич смотрел на огонь. После долгой, мучительной для княжича паузы он тихо проговорил:

— Судьба… Быть посему. Что боги связали, человеку не развязать. Только боязно мне за вас. Лучинский – мерзкая пакость, сильная.

— Мы справимся, — твердо заверил деда Иван.

— Ну-ну, — со вздохом протянул князь. — Кстати, забыл рассказать. Случайно услышал, как в Родовейске носильщик выкрикивает имя Алексея Возгонцева. Подошел. Смотрю – ба! А это ведь действительно младший сын покойного Анатолия Романовича. Из щупленького подростка Алеша вырос во вполне представительного молодого человека, весьма симпатичного. Любушке он понравился. Брюнет, высокий, темноглазый, остроумный и живой в общении. Обещал навестить нас в ближайшие дни.

— Сколько ему? — напрягся Иван.

— Около тридцати. Он был поздним сыном, много болел. Родители отправили его в Швейцарию, учиться и укреплять здоровье в Альпах. Надо же, вернулся. Уж не разобраться ли с Земельной управой? Жалко, если поместье продадут каким-нибудь немцам.

— Я в каждом готов видеть Змея, — признался княжич.

— Вряд ли это Алексей. Слишком уж нагло для нежити забрать личину человека, которого тут многие знают.

— Ах вы окаянные! — раздалось от двери. — Решили своими силами одними одолеть Могоя?

Князь и княжич подпрыгнули в креслах. У двери, покачивая головой в кумачовом мордвинском платке, стояла Догва.

— Мужжжчины, — укоризненно бросила она со своим жужжащим акцентом, который начинал проявляться, когда женщина волновалась. — Зла на вас не хватает. Вот и Любава давеча на вас жаловалась: ее, ведунью, какой-то сыщик столичный в сторону отодвинул.

— Владимир Сигизмундович – профессионал, опытный следователь… — начал Иван.

— Ага, ему бы все на каторжников беглых списать. И Левецкие туда же, бессмертными себя возомнили. Разве ж вы думаете о тех, кто рядом? О старой Догве кто подумает? А о Любоньке? Могой род сиротами оставит – а плакать только нам. Вы к богам, а нам здесь оставаться.

— Догва Макаровна, — уязвленно проговорил князь Андрей. — Ну зачем вы? Хороните за просто так, право слово. Мы, Левецкие, не лаптем деланы, мы все-таки вдольские дворяне.

— Смертные вы, — упрямо напомнила монголка. — Костями великих батыров выстланы пещеры Могоя в горах к северу от земель моего племени. То были грозные воины, но и они не одолели потомство Змея.

— Но и Змей с тех пор изменился, — возразил князь. — Он прячется в смертном теле.

— Он перерождается, — авторитетно заявила нянюшка. — Ему смерть – начало новой жизни. Вот и невесту он нашел, чтобы сил поднабраться перед новым явлением. Потому как устал человеческие тела менять, на то много усилий уходит. Потомство Могоя надобно истребить навеки. Если Змей успеет спуститься в пещеры, спустя время он выйдет из нее обновленным и страшно отомстит. Слушал бы ты своих поперечных, Ванечка, а не ходил бы по чаепитиям. На тебя опять дурной глаз лег, почистить бы тебя.

Младшему Левецкому сразу вспомнился взгляд Лизоньки Абрамцевой, нехороший такой, в сторону его самого и Маши. Почиститься надо бы, да. Правда, это означает долгое сидение в бане в дыму от трав Догвы и ее заунывные песнопения. Ничего, он потерпит.

— Я спрашивал совета у нечисти, но поперечные тоже сказали, что вдольским клинком Полозовича можно только ранить, — задумчиво подтвердил Иван. — Дескать, нужно уничтожить его душу. А хитрость в том, что каждый из нас должен взять от того, что нам легче всего дается. Это точные слова кикимор.

— То не душа, — поправила его Догва, — а сгусток предвечной тьмы, коим Змей питается. Нужно разложить ыжбал. Боги ветра покажут, как лучше действовать.

— Возможно, ты сможешь увидеть, кто из местных жителей жрица Могоя, — Иван вытянул шею, глядя, как нянюшка рассыпает темные фигурки на ломберном столике. — Это должна быть девушка благородного происхождения, не простолюдинка. Не знаю, правда, почему именно благородного.

— Кровь, — бросила Догва, двигая фигурки пальцем.

— Старая кровь одаренных, злая, темная, от магов-отступников и колдунов, тоже разошлась по благородным семьям, — кивком подтвердил князь Андрей. — Когда-то потомки темных сил были хорошо известны, нынче же все перепуталось. В нужный час жрица должна будет провести через себя определенную стихию. Та, в ком нет крови темных, на такое будет неспособна, она просто погибнет. Все живое в этом мире, даже псевдоживое, вроде нежити, вынуждено обращаться к Высшим силам. Без этого искра, называемая Духом, тухнет, и человек скатывается до состояния животного. Высшая нежить не исключение, но их отношения с богами несколько иные. Старые, темные боги, более известные как демоны, пошедшие против Света, некогда отступили, но не исчезли. Им нежить и поклоняется.

— Ты, суженая твоя и следующая избранница Змея, — торжественно заключила Догва, изучив ыжбал. — Только втроем Могоя одолеете.

Глава 22

Было место, где Марья Петровна чувствовала себя в безопасности – лес.

В доме все было хорошо и ладно: Арим пообещал, что сумеет защитить обитателей «Тонких осинок», особенно теперь, когда приехавший из Родовейска специалист починил электрическую машину.

Вокруг дома заработали подвесные лампы. Трудно было представить, что при них, включенных во всю мощь в случае опасности, нечистая сила решится сунуться на порог.

Марфуша осваивала кухонную машину с опаской, точнее, даже подходить к ней боялась. А вот Ульяна, нарядившись в фартук, от агрегата не отходила. Наготовила фарша, к радости Саши