Встречная-поперечная - Антонина Циль

— Змей уже здесь, и тот, кого ты ищешь тоже. И кое-что подсказывает мне, что это может быть один и тот же человек.

Левецкий нечто подобное и подозревал. Давно. Он объехал полсвета, охотясь на Лучинского, организатора бунта, который забрал жизни его родителей. Хитрость и ловкость, с которой так называемый «лидер революции» ускользал из рук Ивана, говорили о его выдающихся магических способностях. И если правда то, что Иван узнал о змеевичах, удивляться тут было нечему.

Получилось, что и женщине, за которую с недавнего времени Левецкий готов был отдать жизнь, угрожали злые потусторонние силы. Тоже Лучинский?

Самое время было извлечь из сейфа родовой заговорённый кинжал от высшей нечисти. Нужно отписаться деду и попросить его достать реликвию из секретного ящичка. Вот только просто так вернуть кинжал на место не получится, пока не будет исполнено его предназначение — уничтожить подземную тварь в облике человека.

Иван понял, что задумался и сидит молча уже несколько минут. Мария смотрела на него испуганно, но с надеждой в глазах.

— Мы должны быть вместе, — вырвалось у Ивана, — то есть... я хотел сказать... Вам нельзя оставаться одной. Мы отправимся к Любаве, поговорим с моей нянюшкой Догвой, мы всё выясним об этом Змее. Теперь вы под моей опекой, Мария Петровна, надеюсь, она не будет вам в тягость.

Сблизиться с Левецким, увы, не получалось. Сергей пригласил княжича на охоту, но тот отговорился занятостью. Позвал на партию в покер, однако выяснилось (Иван Леонидович ответил со всевозможными словесными реверансами), что младой князь в карты не играет, дескать, у вдольских аристократов карточные игры под запретом, так как разжигают азарт и оным вредят тонким чувствам посредников между Явью и Навью.

Тогда Абрамцев набрался наглости и явился в «Удолье» без приглашения, якобы прогуливался неподалёку, заметил что-то подозрительное в лесу и как бдительный гражданин пришёл предупредить.

Однако Иван Леонидович незадолго до этого отбыл в Родовейск в полицейскую контору. Сергею от такой новости стало не по себе, и он сам решил отправиться в город под предлогом посещения ярмарки.

Левецкого он отыскал быстро, тот остановился в «Светлом граде», самый приличной гостинице Родовейска. Тут бы можно было «случайно» столкнуться с княжичем, завести разговор, пригласить отобедать вместе, но вид у Левецкого, когда тот выходил из гостиницы, был странный, вроде сосредоточенный, но как будто рассеянный. Серж чувствительным нутром своим ощутил, что не стоит сейчас к князю приближаться, не время.

Сергей шёл за княжичем по Родовейск. Князь переходил от одной лавки к другой, нигде подолгу не задерживаясь, и системы в этом не виделось Сержу никакой. Это страшно злило и раздражало. Хаотичное движение Левецкого напоминало Абрамцеву о его собственном обучении в ячейке – так их натаскивали проверять, нет ли слежки, и уклоняться от внимания филёров. Поведение Ивана Леонидовича напоминало о слухах, что княжич связан с Тайной Канцелярией, и случись такому подтвердиться, это значительно усложнило бы дело.

Спустя некоторое время у Абрамцева утвердился в подозрениях, что князь его заметил. Пришлось рассекретиться и надеяться, что Левецкий не придал значения «неожиданной встрече». Абрамцев даже прошёл мимо, поздоровался и бросил пару фраз о погоде.

Дело было в том, что Сергею засветло принесли записку от Терехова. Тот еще раз напоминал о необходимости сблизиться с Левецким и сообщал, что в Родовейск вот-вот приедет Лучинский. О дальнейших действиях Фомы Семёновича Терехов и сам не имел представления, но подозревал, что у Лидера какой-то интерес в Приречье.

— Сам, небось, нынешнего его в глаза не видел, а важничаешь, словно правая рука, — бормотал Сергей, разбирая записку.

Составлена она была так, что только информированный человек мог понять зашифрованный в простых словах смысл.

«... после Рунницы пожалует к нам Антоша, лучик наш солнечный. Видел бы ты, как он изменился, помолодел на германских водах. И не узнаешь».

«Антоша» было партийным именем Лучинского.

Это означало, что Лидер опять сменил внешность. Как он того добивался, знали лишь посвящённые люди. Куда до них было Сержу, мелкой сошке, да и Терехову, который только изображал приближённость к Лидеру, а на самом деле в иерархии ячейки стоял не намного выше Абрамцева. Поговаривали, что среди последователей Фомы Семёновича имеются маги огромной силы, из тех мест, где не различают Поперечья и сырой извечной Силы, как бы её не называли, тёмной ли, запретной или первозданной.

«... так что, дорогой Серж, жди гостей. Ни о чём не заботься, всё уже оговорено и организованно. Гость тебе не помешает, всё сделает сам, но, однако же, возможно, будет надобность помочь в делах мелких, житейских».

— А такие у него бывают? Мелкие, житейские — ворчал Серж.

Он и так полагал, что делает чрезвычайно много. Следит за Левецким, отыскал спиритическую доску, заинтересовал местное общество сеансом. Впрочем, ему потребовалось лишь забросить удочку, всё остальное сделала Лиза.

Пройдя мимо и затаившись за лотками, Сергею удалось увидеть, как княжич выходит из лавки канцелярских товаров вместе с Марьей Петровной Осининой. Сомнений не осталось, и подозрения недавние подтвердились: Осинина и Левецкий были влюблены друг в друга. Это сказал бы любой, кто понаблюдал бы за ними хотя бы пару минут.

То, как они смотрели друг на друга, как плыли посреди толпы, чудом избегая столкновений, словно огороженные от праздных гуляк невидимой стеной... нет, двух мнений тут и быть не могло.

Ивану Леонидовичу больше не было дела до окружающих его подозрительных личностей, и Сергей сумел последовать за ним до самой гостиницы. Чуть погодя туда вошла и Мария Петровна. Между ними явно наклевывался страстный роман. Сообщить Лизе? Нет, Сергей не настолько дурак, чтобы принести плохую весть. Сам ведь попадётся под горячую руку. Лиза тоже не дура и скоро сама догадается.

Абрамцев очень рассчитывал, что его рано или поздно заметят в ячейке, привлекут к делам поинтереснее, чем стирать штиблеты о мостовую. Тяготила его мысль о том, что будет с Лизой. Если Левецкого устранят, это разобьёт ей сердце.

Домой Маша с Марфушей добрались на том же пароме. Народ большей частью плыл на нём навеселе, но вел себя тихо, а большинство пассажиров и вовсе отсыпалось после гуляний.

Однако Рунница на ярмарках и огненных забавах не заканчивалась. Ещё два-три дня пропразднует сельский житель, радуясь окончанию трудоёмких работ. Урожай собран, зима на пороге. Нужно заручиться защитой богов, чтобы пережить суровое время.

Прихожане понесут в храмы подношение: длинные полоски запеченного теста с повидлом, рассыпчатую полбу с