Встречная-поперечная - Антонина Циль

Машу и Ивана сии рассуждения не особо беспокоили. Марья Петровна даже удивлялась тому, как мало ее ранят колкости в «Родовейском балаболе», который начал выписывать князь Андрей. Дедушка ее жениха с самого начала не скрывал, что этому браку будет сложно остаться незамеченным.

Зато теперь князь орлом парил над молодой парой, прикрывая ее от нападок и просчитывая деятельность недоброжелателей. Оттого и желтую прессу стал почитывать. Ведь не секрет, что при государевом дворе имелись многие желающие воспользоваться ситуацией и ослабить позицию влиятельного аристократа Левецкого.

… И в этот вечер, побеседовав с Любушкой о немалых способностях Сашеньки и выказав обеспокоенность некоторыми странностями, присущими одаренности девочки, Маша пошла к себе, размышляя на ходу о перипетиях людских судеб и чертах человеческих, таких противоречивых. Какое, казалось бы, дело толпе до Маши и Ивана? Ан нет, каждый норовит подглядеть хоть в щелочку.

Иван накануне уехал в Великий Новгород, дабы самолично поблагодарить Государя за помощь и извиниться перед Государыней. Вечерами, скучая по жениху, Маша украдкой перебирала те листочки со словесами, что рисовал Иван под видом камердинера. Она смотрела на милые рисунки под столбцами рун и поглаживала их пальцами.

Вот и теперь она торопилась в свою комнату. Повстречав на лестнице Прасковью Лазоревну, няню Саши, поклонилась ей и справилась о здоровье. Старушка редко спускалась к ужину, предпочитая коротать время у камина. И сейчас пожаловалась на холод и ломоту в костях.

Маша подошла к окну. Пальцы сразу окоченели, не желая раздвигать тяжелые шторы. Что там, в саду Левецких?

Белое свечение. Будто бы снег сам по себе светится. Но луны не видно, да и слабая одна, краешком. Маша похолодела уже не от ледяного сквозняка. Такое она уже видела, сквозь веки. И в просветах между ветвями словно кто-то развесил полупрозрачный кружевной полог.

Но нет, быть того не может! «Удолье» защищено силой вдольского рода Левецких! Что могло нарушить защиту?

Стуча зубами, Машенька быстро оделась. Вот и пригодилась заячья шуба, подаренная тетушкой, не по моде, но теплая. Платок и варежки из овечьей пряжи, сапожки валеной шерсти…

Маша вышла в коридор и быстро пошла к лестнице. Там не выдержала, понеслась вниз. Заглянула к князю в кабинет. Андрей Николаевич дремал в кресле. Будить его Мария Петровна не стала: пока поймет, пока оденется, несчастье может случиться.

Ей повезло встретить Любашу у дверей комнаты.

— Предупреди всех! — крикнула ей Мария, пробегая мимо. — В саду – паутинница. Чтоб никто не вышел! Даже не выглянул!

— Но как… но почему? — испуганно захлопала глазами Люба.

Но видя, что Маша шутить не собирается, подобралась и отозвалась вслед:

— Предупрежу! Сама в дверях встану! Не ходи!

Но было уже поздно. Понимая, что чары паутинницы при таком-то странном раскладе могут с минуты на минуты проникнуть в дом и выманить наружу его обитателей, Мария выскочила на крыльцо.

Глаза прикрыла, целиком обратившись в слух, подключив не только человеческие чувства, но и тонкие поперечные умения.

Паутинница была слева. Оттуда донесся слабый шепот, который был в голове только лишь, но чаровал неимоверно:

— … храбра… отчаянна…

Голос прозвучал удивленно-торжествующе.

— А ты другого ожидала? Что тебе, нечисть? — выдавила сквозь зубы Маша.

Хотя и говорить вслух не обязательно было, паутинница всяко бы ее услышала.

— … давно мечтала вдольским князьям визит нанести… кого первого заморить?

— Только посмей. Князь тебя развоплотит.

— … знаю… — тихий насмешливый вздох. — … значит, только ты мне и достанешься…

— А ты поймай сначала.

Маша двинулась к садовой калитке. Больше всего она опасалась, что наглая нечисть останется у крыльца, не пойдет за Марией. И только уже в лесу догадалась, что все так и задумывалось. Паутинница спровоцировала недалекую городскую учительницу, посчитавшую себя самой хитрой, на глупейший поступок.

Однако Маша закусила губу и продолжила идти, все больше углубляясь в лес. Здешние места были ей немного знакомы, тут они с Иваном гуляли в редкие часы наедине до его отъезда.

Маша заманивала паутинницу в чащу, уводя нечисть от людского жилья и при этом передавая себя в волю того, кто все это задумал.

— Как ты так близко к дому подобралась? — храбрясь, спросила она у нечисти.

Моровая дева подплыла совсем близко за спину, осветив звериную тропку. До Маши донесся смешок:

— … невеста Змея мне дорогу открыла… не ты, та, кто посильнее тебя будет… она пока своих сил не понимает, не властна над ними… вот и открывает, не ведая, что творит, дорожку поперечную из Нави в Явь.

— Так я и думала, — просипела Маша. — Что предрекаешь? — на этот вопрос нечисти решались только самые отчаянные. Но Марии терять было уже нечего.

— … смерть… но ты и так знаешь…

— Знаю, — эхом неохотно отозвалась Маша. — Только и ты знай: кого люблю – спасу.

На этот раз смеяться паутинница не стала, промолчала.

Вот и поляна. И дорога, к ней примыкающая, по которой углежоги лес возят. Что дальше?

Но паутинница вдруг проплыла мимо так неожиданно, что Маша едва успела зажмуриться. Застыла, прижав руки в варежках в груди, чувствуя стук сердца.

— … прости… — донеслось до нее, — ты добрая, нам не враг… но ЕЙ я противиться не могу, она от ЕГО имени приказала … спасись… вторая невеста, о ней помни, дары ее не отвергай… и о своей силе не забудь: что умеешь, тем и пользуйся… прощай…

— И на том спасибо, — выдохнула Мария, когда паутинница исчезла в чаще на другой стороне тропы, и лес погрузился в темноту.

Маша стояла, ожидая, когда привыкнут глаза, и слушала.

В лесу не бывает абсолютной тишины. Треснет под тяжестью снега ветка, сорвется с дерева ночная птица, зашуршит под сугробом, почуяв хищника, мелкий грызун.

И человеческие шаги чуткое ухо различило сразу. Кто-то подбирался к Маше почти не таясь. А зачем уже таиться? Все карты разыграны, вот она – невеста Змеева, бери и пользуйся.

Пришло время взглянуть в глаза опасности. Маша храбро развернулась лицом к глубоким синим теням у края поляны. По крайней мере, тот, кто наблюдал за ней из-за деревьев, вел себя, как человек. Мария чувствовала на себе его взгляд. И слышала его иным ухом, через Поперечье.

Его боялась даже Навь.

Уж достаточно узнала Мария Петровна о Змее из рассказов Фалька и Любавы: про смерть Порфирия и Прасковьи, про чешуйку. Был еще сон, в котором существование подземного гада подтвердилось