Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

Для Люта просто не существовало неисправимых нарушителей.

Заправка окончилась 26 июня в 15.00. Лют взял курс на север, продолжая причитать по поводу нехватки продовольствия и запасных частей. «Лодка может находиться в море до 10 октября, мы имеем 415 куб. м топлива. Я решил проводить учебное погружение только раз в 3 дня, чтобы не перенапрягать воздушный компрессор. На борту «Шарлоты Шлиман» не оказалось запасных частей, а нашего запаса надолго не хватит, если гонять компрессор каждый день», – писал он.

Он направился к Маврикию и рано утром 1 июля прибыл к Порт-Луи, столице крошечного острова. Около полуночи на следующий день он потопил 2 торпедами маленький британский пароход «Хойхау», оставив 4 человек болтаться на спасательном плотике. Этой атакой Лют, похоже, разворошил осиное гнездо. Вскоре Метокс тревожно запищал.

6 июля U-181 упустила большое судно. После погони в направлении мыса Ист на Мадагаскаре Лют атаковал его 2 торпедами, но обе прошли мимо. После первого промаха «куча людей выскочила из открытых люков один за другим, словно что-то потревожило их сон, например, шум торпеды, прошедшей под килем». (Очевидно Лют был в отличном настроении, так как он редко позволял себе шутливые записи в бортовом журнале.) Вторая торпеда прошла очень далеко от цели и через 26 минут взорвалась, выработав запас хода.

Пока лодка гналась за этим судном, пришла радиограмма из штаба подводного флота, сообщившая об очередном увеличении зоны операций. Лют получил «полную свободу действий» в районе Мадагаскара, Маскаренских островов, вдоль восточного побережья Африки до Танганьики. В результате зона стала «такой же огромной, как сам Рейх». Лодка пошла дальше на север, потом склонилась на северо-запад. 8 июля она подошла к Тромелину, а 12 июля – к Таматаве.

Тромелин стал наиболее удалённой точкой прокладки, если считать от Бордо. 15 июля наблюдатель заметил британский угольщик «Эмпайр Лейк», и Лют в сумерках потопил его 2 торпедами. «Среди обломков остались плавать 5 человек. Из-за сильного волнения и большого расстояния до земли – 180 миль – вероятно они не спасутся», – холодно констатировал Лют.

Однако моряки были спасены, хотя Лют здесь совершенно не при чём. Его запись на первый взгляд подтверждает мнение Петерсена о своём командире как о человеке бесчувственном и жестоком. В действительности, командуя U-181, он больше делал для уцелевших, чем ранее.

С точки зрения нравственности это можно объяснить тем, что Лют со временем начал больше осознавать последствия торпедной атаки и колоссальный риск, которому подвергались моряки торговых судов в военное время. Ему приходилось больше заботиться о собственных матросах, и, может быть, он начал сознавать, что и о других следует хоть как-то заботиться. Циничное объяснение заключается в том, что Люту просто могла требоваться информация. Лотар фон Арно де ля Перьер, лучший подводник Первой Мировой войны, всегда действовал согласно законам призового права, с тем чтобы впоследствии, если потребуется, с документами в руках опровергнуть любые претензии. Действительно, бортовой журнал U-181 пестрит записями о кораблях, тоннаже, грузах, пунктах выхода и назначения. Все это сообщали моряки, спасшиеся на шлюпках. Впрочем, всплывать в Индийском океане было гораздо безопаснее, чем в Атлантическом.

На следующий день в 9.35 Лют потопил британское судно «Порт Франклин» всего в 50 милях на юг от места гибели «Эмпайр Лейк». В течение следующих 3 дней были потоплены ещё 2 британских парохода – «Дальфрам» и «Умвума». Несмотря на эти успехи, вскоре Лют решил покинуть район Маврикия. На лодке засекли работу асдика британского эсминца, и Лют понял, что теперь в Порт-Луи знают о его присутствии и началась охота за U-181. Однако о подлинной причине активности англичан Лют не догадывался. Высокочастотный пеленгатор в Южной Африке засёк его передачу в штаб подводного флота.

Последний корабль Люта – последний в этом походе и последний в его карьере – был потоплен 4 дня спустя. Лют встретил одинокое судно посреди океана. По счастливой случайности, мы знаем об этом судне больше чем о других, благодаря свидетелю последней успешной торпедной атаки Люта.

Дональду Кроуфорду исполнилось всего 17 лет. Он служил гардемарином на британском рефрижераторе «Клан Макартур». 7 августа, после долгого и тяжёлого плавания в составе конвоя, «Клан Макартур» прибыл в Кейптаун из Глазго. Кроуфорд отмечает «волнение, вызванное слухами о действующих в этом районе германских субмаринах. Много кораблей было потоплено на пути к Мозамбику и Маврикию. Все повторяют историю о германском офицере, пойманном с билетами в кино в кармане. Это доказывает, что он уже давно живёт здесь».[110] Судно дважды выходило из Дурбана. 8 июня оно вышло и вернулось, опасаясь подводных лодок. 9 июня «Клан Макартур» снова вышел в море и взял курс на Маврикий. На борту находился груз продовольствия и медикаментов. Около полудня 11 августа наблюдатели U-181 заметили его на полпути между Мадагаскаром и Дурбаном. Судно шло на северо-запад.

Лют решил преследовать «Клан Макартур» до захода луны на следующую ночь. Он не желал подставляться под орудия и в то же время не мог атаковать судно из подводного положения из-за противолодочного зигзага, хотя к 1.00 генеральный курс «Клан Макартура» был определён и характер зигзага выяснился окончательно. Преследование стало лёгкой забавой. Ночью матросам было разрешено по очереди подниматься на мостик, чтобы полюбоваться на будущую добычу. Потом они по очереди рылись в Регистре Ллойда, пытаясь опознать виднеющийся вдали крупный корабль.

В 3.32 Лют выпустил 2 торпеды с дистанции 900 метров. Одна попала в среднюю часть корпуса «Клан Макартура», вторая – в корму. Кроуфорд, который спал в своей каюте, был разбужен громким лязгом. Его буквально вышвырнуло из койки на палубу.

«Дверь от удара распахнулась, резко запахло сгоревшим кордитом. Четвёртый помощник заглянул в каюту и крикнул, чтобы мы одевались, так как нам врезали. Моей обязанностью было находиться на мостике, поэтому я спешно напялил мундир поверх пижамы,[111] натянул бахилы, выхватил из ящика стола трехфунтовую сумку с мятными лепёшками (забыв там новенькие часы) и побежал на мостик.

Капитан уже находился там. Я вместе с ним и вахтенным офицером принялся уничтожать судовые бумаги. Мне показалось, что торпеда попала где-то между задней трубой и четвёртым трюмом, и наши гребные валы перебиты. Пар в котлах сел, и мы остановились. Тем не менее, помпы работали, и расчёты стали к орудиям. Оставалась надежды, что ублюдок поднимется на поверхность, и тогда мы сумеем задать ему».