Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

Вопрос заслуженности награды возникает ещё по одной причине. В 1944 году капитан-лейтенант Альбрехт Бранди тоже получил Рыцарский Крест с Бриллиантами. Бранди не был Лютом. Если даже он не фальсифицировал свои достижения намеренно, то раздувал их с потрясающей лёгкостью. В разное время Бранди заявил, что потопил 1 линкор, 2 крейсера, несколько эсминцев и огромное число торговых судов. В действительности его достижения следует признать, мягко говоря, скромными. Награда Бранди бросает тень и на Люта. Совершенно ясно, что эта награда была вручена из каких-то высших соображений, а отнюдь не за заслуги офицера. Этот пример всегда приводят те, кто утверждает, что германские военные награды не стоят металла, из которого сделаны.[Ричард Комптон-Хэлл писал: «Единственный командир подводной лодки, который систематически обманывал Верховное Командование и получил наивысшую награду за это». Но Юрген Ровер отмечает: «Я полагаю, что очень трудно установить достоверность рапорта командира лодки о своих успехах. Бранди был молодым офицером и вошёл в число подводных асов только в 1943 году. В это время вообще стало трудно проследить результаты атаки. О большей части попаданий сообщали по данным акустики, которые не отличаются достоверностью. Особенно участились ложные донесения, когда лодки начали использовать акустические самонаводящиеся торпеды. Вероятно, Бранди истолковывал сообщения своего акустика слишком оптимистически, но его случай не является исключительным. Кроме того, он совершил много смелых атак кораблей союзников. Прим. авт.

Не будем касаться действительного счета Альбрехта Бранди, это предмет особого разговора. Упомянем, что 1 февраля 1943 он потопил быстроходный минный заградитель «Уэлшмен», который в борьбе за Средиземное море имел больше значения, чем иной линкор, а 6 сентября 1943 года – эскортный миноносец «Пукеридж». Прим. пер.]

В любом случае, германские средства массовой информации долго превозносили Люта и его команду. Флоту требовались герои, впрочем, стране они тоже были нужны. Молодые матросы U-181 в какой-то степени эту потребность могли удовлетворить. Как рассказывалось в одном репортаже: «В течение 6, 8, 10 недель, которые лодка находилась в море, экипаж не терял духовной связи с землёй. Однако Лют и его матросы, охотившиеся за судами противника на просторах Атлантического и Индийского океанов, в последний период своего похода напоминали людей на острове, почти что людей на далёкой звезде, отрезанных от остального человечества бесконечными просторами космоса. Пару раз они подходили к земле и, как пишет Лют, чувствовали странные запахи из краалей, где танцевали негры. Но каждый раз море уносило их обратно, и начиналась новая неделя, новый месяц в бескрайнем океане». Крайне сомнительно, чтобы Лют или кто-то из его матросов хоть раз понюхали коровник в краале, но это было не важно. Лют был обречён стать героем, и героя из него сделали. Вот одна из статей, описывающих нового кумира: «Мой рост от 177 до 179 сантиметров, в зависимости от рулетки», – отвечал Лют с характерным суховатым юмором. Тонкие черты лица, серо-голубые глаза, которые сохранили остроту зрения, несмотря на постоянные перегрузки, не слишком выделяли Люта среди остальных молодых офицеров. Но его голова была чем-то неповторимым. И здесь поражает даже не длинная борода подводника, а необычайно высокий лоб. Тёмный ободок волос покрывает только виски и создаёт впечатление тщательно выбритой тонзуры. Он был лысоват, что служило источником постоянных шуток на флоте».

Несколько членов экипажа также удостоились внимания прессы. В такой же трескучей статье корреспондент Герберт Шпранг подробно описал каждого из членов команды (по соображениям секретности имена были заменены инициалами). Он посвятил абзац Францу Першу и его странной коллекции, абзац Йозефу Дику и акуле, которая его едва не слопала. В общем, абзаца был удостоен каждый член команды. А почему бы и нет? Бумага дешева, а эти люди тоже были героями. Статья была напечатана на трёх больших полосах и завершалась патетической фразой: «Колоритная группа людей, которая наглядно демонстрирует все самое лучшее, что заключено в германском мужчине. Невероятное стремление к подвигу таится в каждом. Небольшая группа унтер-офицеров Люта является олицетворением всей лодки и всего нашего подводного флота. Они – настоящие солдаты, умелые и опытные, прошедшие все опасности войны, но сумевшие при этом сохранить нежность и доброту подлинно немецкого сердца. Это элита наших войск».

Репортёры последовали за Лютом в Нойштадт. Одна из газет сообщала: «Корветтен-капитан Лют сейчас находится дома. Зал ратуши маленького голштинского городка празднично украшен, на улицах висят яркие флаги, а жители собрались на центральной площади. Командира подводной лодки, которого 9 августа фюрер наградил Бриллиантами, приветствует бургомистр. Потом его окружают дети. Он внимательно слушает маленькую девочку, и его лицо остаётся совершенно серьёзным. Потом он идёт вдоль выстроенного почётного караула под звуки торжественного марша. Внезапно в дверях дома он видит жену с двумя маленькими дочками на руках…»

Лют вернулся в Бордо на первой неделе ноября. Его большая семья распалась. Кто-то получил новое звание, кого-то перевели на новую должность, кто-то перешёл на другую лодку, кого-то направили на учёбу. Прибыли новые моряки, в том числе новый второй вахтенный офицер U-181 Отто Гизэ. 11 ноября Лют в последний раз встречается со своим бывшим экипажем. Гизэ детально описал эту встречу в своём дневнике.

«11/11/43. Лют прибывает в Бордо, вернувшись из отпуска. Экипаж приветствует его с неподдельной радостью. Решение о том, останусь ли я на борту в качестве второго вахтенного офицера, должен принять Лют. Он хочет передать новому командиру (капитану 1 ранга Курту Фрайвальду) лодку, готовую на все сто, но меня он не знает.

12/11/43. Товарищеская вечеринка. Команда U-181 прощается с Лютом. Лют раскалывает о встрече с фюрером в штабе ВМФ.

13/11/43. Очень изысканная церемония прощания (только для офицеров) с Лютом и Гизэ в офицерском клубе. Обед: фаршированные яйца, бульон, омлет, телятина со спаржей под майонезом, грибы, свежие овощи, картофель фри, крем-пудинг. Напитки: вермут, красное вино, шампанское. После обеда до трёх ночи – гулянка в баре».

Кое-какие дополнительные подробности можно найти в письмах Гизэ. «Я отчётливо помню восхищение и любовь, с которыми матросы смотрели на Люта. Они с восхищением слушали о том, как он рассказывал фюреру о своих атаках, и его смехе, вызванном описанием тревог и аварийных погружений, во время которых лодка должна через считанные секунды уже находиться на перископной глубине. Очевидно, фюрер любит посмеяться, и Лют произвёл на него глубокое впечатление. Разумеется, в течение вечера этот манёвр повторялся по команде Люта несколько раз».