Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

Орудия U-181 молчали с момента потопления «Клеантиса», то есть почти 6 месяцев. Они были грязны, а стволы забиты смазкой. Последние артиллерийские учения проводились очень давно, и можно было смело сказать, что кое-кто на борту лодки вообще ни разу не стрелял из орудий. И всё-таки Лют – молодой командир зенитного дивизиона на «Кенигсберге»; человек, который в щепки разнёс «Нотр Дам дю Шатле»; капитан, который опустошил артпогреба, чтобы поджечь древний «Клеантис», – снова вызывал наверх артиллеристов.

Первый снаряд, который попытались выпустить из 37-мм орудия, заклинило в стволе, и он взорвался с ужасным треском. Стальные осколки полетели во все стороны. Всё кончилось в доли секунды. Ствол орудия буквально вывернуло наизнанку, как зонтик, с которого содрали материю. Оглушённые люди стояли, пошатываясь. Проклятья, крики, плач… И кровь.

Когда дым рассеялся, и подводники немного пришли в себя, стали видны последствия злосчастного выстрела. Корабельный кок Вильгельм Виллингер корчился от боли, его колено было размозжено осколком. У боцманмата Кюне оказался сломан локоть. Матросу Эриху Виллу осколок величиной с кулак попал в спину, хотя он стоял в нескольких метрах на «Wintergarten» – кормовой части огромной рубки U-181.[95] Многие получили порезы и ушибы.

Кюне, а следом за ним Виллингера спустили в центральный пост. Несмотря на собственную рану, Вилл помогал несчастному коку. Стол в кают-компании был спешно очищен, и Виллингера положили на него. После беглого осмотра Лотар Энгель ампутировал Виллингеру левую ногу до колена. Шмидт работал анестезиологом, давая хлороформ, а Кручковски – операционной сестрой, подавая Энгелю инструменты и промокая кровь.

Ампутация была выполнена в почти средневековых условиях. Жара в лодке достигала 50? по Цельсию, освещение было отвратительным, о гигиене не следовало говорить вообще. А наверху продолжался расстрел «Эмпайр Уимбрела». Операция Энгеля прошла неудачно, и в 11.30 кок умер от потери крови. Двум остальным повезло больше. Из локтя Кюне был извлечён кусок стали размерами 10 на 4 сантиметра. Как определил Энгель, у Вилла, вероятно, было задето лёгкое.

Виллингер был похоронен в море на экваторе. Приказ, отданный в понедельник 12 апреля, детально расписывал порядок похорон.

«9.00. Форма экипажа – короткие коричневые брюки, тропические рубашки.

10.00. Погружение для панихиды по Виллингеру. Два человека стоят в почётном карауле у тела Виллингера. После погружения караул увеличивается до четырёх человек. Старший механик собирает экипаж. При входе капитана команда «Смирно!» не подаётся, матросы встают или остаются сидеть молча.

Речь капитана.

Все поют песню «Ich hatt’ einen Kameraden».[96]

Лодка готовится к всплытию. Экипаж медленно расходится по боевым постам.

Капитан командует. Виллингера поднимают на мостик. Сопровождение – десять человек (кроме вахты). Боцман высвистывает «Отбой».

Лют отправил радиограмму в штаб подводного флота с просьбой, чтобы лодка, возвращающаяся во Францию, забрала Вилла. Вскоре после окончания траурной церемонии на горизонте показалась U-516. Кюне остался на U-181. Весь этот эпизод очень плохо повлиял на экипаж лодки. Лют до сих пор не потерял в море ни одного человека. Многие из его моряков вообще не сталкивались со смертью вплотную (результаты торпедной атаки не считаются, их просто не видно). Патефон надолго умолк. Празднование по случая перехода экватора было отменено. После 20 выстрелов из 105-мм орудия «Эмпайр Уимбрел» затонул, но этого никто не заметил. К коньяку никто не притронулся.

Церемония похорон в море, разработанная Лютом, может много рассказать о самом капитане. Например, выплывает его любовь к ритуалам, если не сказать – показухе. «Время от времени необходимо проводить церемониальные мероприятия для поднятия духа матросов», – отмечает он в «Проблемах руководства». Парадное построение экипажа для похорон товарища было наглядным выражением уважения и скорби. Оно также напомнило подводникам, что все они – солдаты, а не просто толпа.

С практической точки зрения периодические церемонии заставляют людей следить за собой и соблюдать минимальную опрятность.[97] Если кто-то имел чистую рубашку, он был обязан надеть её в воскресенье. Этот день Лют сделал подобием маленького праздника – поздний подъем, улучшенная еда, праздничный распорядок и так далее. Воскресенье было превращено в маленькую церемонию. Более того, приятные церемонии, вроде шахматного турнира или состязания певцов, помогают бороться со скукой.

16 апреля стенгазета лодки сообщила: «Сегодня утром мы получили радиограмму из ставки фюрера. В ней говорится: «Капитан-лейтенанту Люту. За проявленный героизм я награждаю вас, 29-го солдата германских вооружённых сил, Eichenlaub mit Schwertern zum Ritterkreuz».[98] Вольфганг Лют стал четвёртым подводником, получившим вторую по значимости награду Рейха.[99]

Почти сразу после этого посыпались радиограммы с поздравлениями. Первая пришла от Деница, вторая – из штаба 12-й подводной флотилии, потом от командующего группой лодок «Запад»,[100] затем короткая радиограмма от Редера, который уже почти ушёл в отставку. Итальянцы прислали наилучшие пожелания, то же самое сделали город Позен и его мэр. Артур Грейзер был более эмоционален: «Мы в имперской земле Вартеланд с гордостью следим за вами, когда вы ведёте наши лодки к новой славе, проявляя упорство и отвагу. Я желаю вам и вашему экипажу всего наилучшего по случаю получения награды фюрера. С товарищеским приветом, ваш Грейзер. В следующий раз в Позене мы устроим праздник в вашу честь».

Радиограмма из ставки фюрера также извещала, что Люту присвоено очередное звание корветтен-капитана. Стенгазета сообщала, что всякий, кто обратится к нему по старому званию, будет подвергнут штрафу в одну марку.

U-181 во время второго похода не стала задерживаться у мыса Доброй Надежды. ПЛО англичан значительно усилилась с ноября прошлого года, и Лют направился на восток, огибая мыс. 10 мая в 8.00 был замечен маяк Иньяка Пойнт. Второй раз за шесть месяцев U-181 оказалась на подходах к Лоренцо-Маркишу.

Следующие несколько дней не принесли ничего, кроме разочарований. Лют потратил много драгоценного топлива на преследование торговых судов, которые оказывались португальскими. Тут же постоянно крутились португальские самолёты и канонерка «Бартоломеу Диаш» – маленький, но опасный корабль, построенный в 1934 году для службы в колониях. Получилось так, что Лют во второй раз столкнулся с португальским судном «Мужиньо» и потратил время на погоню за ним. 19 мая пришла радиограмма из штаба подводного флота, которая немного скрасила безрадостную картину. У Люта родился третий ребёнок, на сей раз сын, которого назвали Вольф-Дитер. Экипаж поздравил командира стихотворением: